Это последнее интервью, которое Иван Петрович Древницкий дал «Рэгіянальнай газеце» летом 2016 года, сидя у порога своего дома в Кутьках.

Читайте также:
Сегодня умер краевед с Мядельщины Янка Древницкий

– Белорусскоязычные школы на Свирщине, какова их судьба?

– В 1944 году здесь были исключительно белорусскоязычные школы.

В Свири школу открыли еще в 1940 году. Были две школы: еврейская и белорусская.

После войны, кроме белорусскоязычной школы в Свири, были белорусскоязычные в Комарово, Ольшево, Константиново, Засвири… Ну, и начальных было семь школ.

Потом в одно время так случилось, что в райисполком и райком партии приехали…

– В Свирский?

– В Свирский… Приехали люди из России. Они говорят: мы не понимаем, зачем нам этот белорусский язык? Переучиваться будем? Надо, чтобы в Свири сделали хотя бы одну русскоязычную школу.

Павел Родионович Пескарев, директор школы, он здешний, стал упираться. Его с должности сняли и перевели в семилетку в Вишнево. Прислали Шикировую Любовь Максимовну. Она жена советского офицера, русскоязычная. Ну, и было решение райисполкома сделать эту школу русскоязычной. Все остальные остались белорусскоязычными.

Свирчуки, выхода не было, пошли в русскую школу.

Уже после присоединения к Мядельскому району при Свирской школе открыли школу продленного дня и общежитие при школе. В Ольшево детей становилось все меньше, провели «работу», что нечего там детей учить, надо школу закрывать, и не в Кутьки, хотя тут пять километров, а в Свирь их. Ведь там нужно было заполнить общежитие. Договор был такой. В понедельник детей завезут, неделю отбудут, и в субботу возвращаются домой…

Возить должна была совхозная «летучка». Бригадир забывал, что ли, или главный инженер Петр Максимович Тарейко… эти детки со Свири пешком девять километров чешут. И малыши эти: «Вот бы в Кутьки нас пустили!».

– А вы уже в Кутьках директором были?

– Я был директором школы.

Так мне сказали: «Хоть одно заявление из Ольшево примешь – из партии вон, с работы – вон! Ни одного из ольшевской школы не принимать! Решение есть, всех в русскоязычную школу».

Это принудиловка была.

– В каком году примерно?

– Не скажу, но уже был Мядельский район. (Свирский район упразднен в 1959 году – ред.) Ну, а у меня учеников хватало. По двадцать пять-тридцать человек в классах. Они бы, ольшевцы, не мешали, но и погоду не делали. Ну, и лезть на рожон, я партийный, коммунист… Пусть их…

Да люди не хотели. Вот бригадир, Лазарь. Он едет на наряд каждый день, в Комарово. И детей подвез бы. А где там его сын? Что там? Некоторые, извините, и завшивились…

И что он делает? «Чтоб сюда». Отвечаю: «Не имею права».

Так он пишет заявление в Лынтупы, а уже из лынтупской школы – сюда.

– Из ольшевской школы нельзя…

– А из лынтупской можно. И так не один он. Стали перекатываться из Лынтупов, из Мостян. Ближе, пять километров! Если вдруг что: и транспорт ходит, и родители работают… В Свири детей ольшевских стали обижать. Поудирали оттуда. Кто в Игналину поехал, там строилась станция, в Лынтупы кто… Из-за детей. Один человек даже уехал из-за детей, выучил их, и снова вернулся в Ольшево. Она потом работала в клубе. Родители же своих детей берегут. И отправлять их за девять километров на неделю – это тревожно.

Так перешло на русский язык Ольшево. Затем – Константиново. Родители только бы в Кутьки. Директором был уже не я, Галина Киселевич. Ей также запретили брать из Константиново. Повезли в Свирь.

Кутьки стали закрывать. Многие хотели в Старлыги, там белорусская школа. Сколько вызвали здесь родителей. Поодиночке. Мучили, чтобы заявления писали: «Что там, почему в Старлыгах обучать. Какая там база, какая учеба? Только в Свирь!». И тут разделились. Часть детей поехала в Старлыги, часть – в Свирь. Походили некоторые дети в Свирь, понаписывали заявления и поехали в Старлыги. Почему? Может, проблемы и с языком были. Да и свирчуки эти, местечковые, они наших «дзяроўняй» обзывали…

И сейчас в нашем сельсовете белорусских школ нет ни одной.

– Иван Петрович, почему важно иметь белорусскоязычную школу?

– Если нет языка, то нет нации. Не будем мы как белорусы. Кто мы тогда будем?

– А русскими мы не станем?

– Не станем. Да нас русские и не присоединят. Они совсем другие…, совсем другой менталитет. Мы даже к литовцам ближе. Языковая близость? Но если прислушаешься к литовскому языку, то там услышишь белорусскость. Синтаксис в наших языках такой же. Послушайте сказку: «Живенэ бабута ир дзядукас…»

– Есть ли у белорусских школ, как, например, в Илье на Вилейщине, будущее? Что делают учителя таких школ? Это смелость, отвага?..

– Я считаю, что это уважение к своему народу, к своему языку, к своей земле. И за это им спасибо. Что не подстраиваются под кого-то. Сейчас под русских – были бы поляки, под поляков бы начали…

– Белорусский язык в школе – это же не значит неуважение к другому языку?

– Другие языки нужно знать и любить.

– Белорус может любить Пушкина?

– Может любить и Пушкина, и Толстых, и Достоевского. И уважать. И петь. И русское, и польское…

– Но дайте нам право любить свое?

– Свое же – первое…