«Когда я на лошади, люди не замечают, что что-то не так». На манеже племконефермы «Полочаны» 17-летняя Ольга Грибович взлетает в седло: сначала порысить для разминки, потом прыгать через барьер. Девушка берет повод в левую кисть. Правой у нее нет. Увлеченность мечтой сделала ее единственной наездницей-параспортсменкой в стране, где паралимпийского конного спорта не существует.

Откуда в жизни Оли взялись лошади

О том, что у Оли аплазия (отсутствие) правой кисти, ее мама Наталья узнала не во время беременности — после родов.

— Конечно, тяжело переживали: Оля — долгожданный ребенок, — признается она. — Дочка не спрашивала, почему у других детей так, а у нее иначе. Просто, подрастая, сама стала прятать ручку. У Оли есть протез, но она его не любит — не хочет носить.

В обычный детсад в Молодечно девочку брать не хотели — родителям пришлось настоять. Зато с обучением в гимназии-колледже искусств проблем не было: хотите заниматься пением и театром — пожалуйста. От танцев посоветовали отказаться.

Когда Оля была в четвертом классе, умер ее папа — оторвался тромб.

— И остались мы втроем — я, старший сын и Оля, — замолкает мама.

Оля толком не помнит, почему в седьмом классе начала мечтать о езде на лошадях. Попросила маму кататься. Наталья отговаривать не стала — хоть сама никогда в седле не сидела и лошадей, если честно, побаивается.

— Она очень хотела. А детям нужна свобода действий.

Наталья работает санитаркой. Сразу пробовали обратиться в спортивную школу, где детей тренируют бесплатно. Олю не взяли.

— Я понимаю, — не обижается девушка. — Там ведь сразу думают о перспективах в спорте. В школе не поняли, для чего меня тренировать.

Мечту Оля не оставила. Как раз у семьи появился компьютер, и девочка нашла племконеферму «Полочаны» под Молодечно. Там работал платный прокат лошадей — на «старые» деньги 90 тысяч за занятие. Решили связаться с инструктором проката Аленой Белоус через знакомую. Возьмется ли тренировать девочку с аплазией кисти?

— Моя реакция была: «Господи, что делать?» Я ведь даже не тренер, я — инструктор, — объясняет свою растерянность от того звонка Лена. — Провела 20 лет на конюшне, есть разряд по конному спорту — но по образованию я искусствовед. Позвонила друзьям в Ратомку: «Отказать не могу. Может, вы сталкивались с похожим? Можете тренера посоветовать?» Мне ответили: «Лена, никто другой заниматься с ней не возьмется: это деньги и время. Если хочешь, бери и учи».

Как Оля до Москвы доскакала

— Одно занятие, второе — видно было, что девочка старается. Есть фото тех дней: у Оли — улыбка до ушей, восторг в глазах неописуемый! — смеется Лена. — С тех пор пошло-поехало. «Давай рысью научимся?» Научились. «Давай на галопе?» Давай. Через полгода стали прыгать небольшие барьеры.

Тренировались с другими детьми. Программа одинаковая — без поблажек, подчеркивает Алена. Повороты давались сложнее, но кое в чем Оля даже превосходила других наездников.

— Она хорошо сидит в седле, крепко. У многих срабатывает инстинкт самосохранения: по привычке цепляемся за лошадь не ногами, а руками. У Оли руки — чтобы управлять.

Спустя два года девушка начала участвовать в соревнованиях: сначала межклубных, потом в республиканских и коммерческих стартах. Сильно волнуется перед каждым выездом.

— Чтобы допустили соревноваться наравне со всеми, нужно разрешение главного судьи, — объясняет Алена. — Но судья никогда не против: мы приносим во-о-от такую справку, что Оля здорова. Разве что лошадь я стараюсь подобрать поспокойнее, флегматичнее.

Соревнований по конному спорту для людей с ограниченными возможностями в Беларуси для Оли не предусмотрено: кроме себя самой, состязаться будет не с кем. Но девочку уже дважды приглашали на Всероссийские соревнования «Золотая осень». В этом году среди людей с ограниченными возможностями в Подмосковье Оля была второй.

В маршруте рабочей тропы уступила только Наталье Жаворонковой — спортсменка входит в состав Паралимпийской сборной России по выездке. У нее тоже аплазия кисти, только левой.

— На «Золотую осень» пригласили Дмитрия Певцова, — вспоминает Алена. — Организаторы потом рассказали: собирался заскочить на пять минут. «Открою ваш фестиваль и уеду, времени нет». Но люди, которых он увидел, произвели на него такое впечатление, что он остался до финала.

Каждый день с лошадьми

Тренировки у Оли дважды в неделю. Но на племконеферме она в качестве волонтера каждый день.

— Так полюбила конюшню, что стала приезжать и без тренировок. А потом думаю: «Чего ж просто так сижу?» Начала помогать Лене. Восемь голов лошадей на одного — это немало.

– Подседлать, почистить, завести коня в стойле – это большое дело, – хвалите инструктор.

Утром в одиннадцатиклассницы – школа, днем ​​и вечером – лошади. С «Полочан» уезжает около десяти вечера. Допоздна сидит над уроками – и с утра снова в школу. Средний балл у девушки – выше восьми.

В учебе есть выходные и каникулы. Лошади перерывов не дают. Лето Оля проработала конюхом в колхозе: вставала в 6:30, чистила лошадей, убираем за ними, поила.

– Я сама выбрала такой путь. Здесь я чувствую себя человеком, наравне со всеми, – со всей искренностью 17-летней девушки произносит Оля.

Привязанность к лошадям Алена называет «болезнью конников» — и тоже с ней живет. За четыре года раз съездила в отпуск, не дождалась окончания, вернулась к лошадям.

Оля признается: когда помогает с занятиями в прокате, многие посетители не замечают, что у нее нет кисти. Те, кто обращает внимание, потом говорят: Оля их мотивирует. Они ею гордятся.

— Я отвечаю: «Можно мне такого не говорить?» — даже сейчас смущается девушка.

Мама отмечает: за четыре года с новым хобби Оля стала увереннее в себе. Может за себя постоять.

Что будет дальше

К лету жизнь Оли изменится — она закончит школу. Порой мечтается: хорошо бы учиться на тренера по конному спорту!.. Но пока нет даже спортивного разряда — по мнению Алены, вопрос упирается не столько в умения ученицы, сколько в деньги.

— Конный спорт — один из самых дорогих. Хочешь участвовать в соревнованиях? Оплати аренду лошади, взнос за участие, за постой. Поездку в Подмосковье спонсировала Белорусская федерация конного спорта, но остальные старты — за свой счет. Чтобы вы понимали: около 100-130 долларов будет стоить просто перевезти двух лошадей в Ратомку. Это я говорю о ближайшем соревновании — те, что в других областях, мы даже не рассматриваем: выйдет еще дороже.

Это уже не мечта, а жизнь.

— Оля со своей дотошностью будет прекрасным зоотехником, — рационально рассуждает наставница. — Тренеров много, а хорошего зоотехника еще поищи! Всегда нужны на конюшне.

— Посмотрим, возьмет ли меня универ, — вздыхает Оля. Ей не хочется даже думать о том, что придется оставить «Полочаны».

Между собой Лена и Оля уже обсуждали: быть может, в Беларуси нет других всадников-параспортсменов потому, что не все решаются об этом мечтать.

— У нас в обществе любят вешать ярлык. Ты инвалид? Учись в специальной школе, ходи в особый детский сад. Оля с этим сталкивалась.

Девушка соглашается. Левой рукой привычно одергивает второй свободный, длинный рукав — такую одежду носит почти всегда.

— Я Оле говорю: да сними ты эту черную кофту, жарко. Еле заставила белую рубашку купить, — улыбается Алена. — Но это ее комплексы, с которыми мы боремся. Надо много работать, не прятаться, не надевать черное. Теми же интервью ее раскрепощаю. Давай, Оля, ты у нас одна такая — может, кого-то смотивируешь.

• Тэкст даступны на мове: Беларуская