Не расстреляйте меня пока, пожалуйста. Послушайте хоть то, что я хочу сказать. Во-первых, хоть мне кажется, что я это уже доказывала достаточно, отмечу – я очень люблю белорусский язык. Люблю и приезжать в Беларусь, и разговаривать с белорусами на все возможные темы. Почти. Немного раздражает один момент – если разговоры и вопросы начинают повторяться, хотя и это в определенной мере неизбежно.

Мой особый статус как иностранки, которая изучила белорусский язык и вошла в белорусское культурное пространство, способствует вопросам, очень свойственным белорусскому народу.

Вопросам о том, каково мое мнение о белорусах, белорусском языке, белорусской еде, климате (люди почему-то думают, что шутка про «а ты не мерзнешь?» очень оригинальная и весёлая; вопреки общественному мнению, это не так), различии между «нашими народами» (об этом позже) и другие такие пунктики. В самом начале у меня были определенные сложности во время таких разговоров: во-первых, я хуже владела белорусским языком и мне было трудно выражать свои мысли красноречиво и ясно; во-вторых, я не понимала, чего от меня ждут, и обычно соглашалась много с чем на автомате, или улыбалась и кивала головой. А не надо было, и теперь каюсь.

Понимаете, недавно вышла немалое количество статей о защите моей докторской диссертации, которая состоялась 4 сентября 2019 года. Кто-то из журналистов (не в «Рэгіянальнай газеце», где все молодцы) решил добавить что-то свое к общей информации посольства, но, по-видимому, не имел времени задавать вопросы мне непосредственно и нагуглив всякие банальности.

Опубликовали что-то в духе «Испанка (у меня много для кого из журналистов собственного имени нет, только гражданство. Или они считают меня болезнью, что тоже неплохо. Надеюсь, заразной) защитила диссертацию. Блаблабла научные вещи. Белорусский язык она считает “мілагучным”».

А знаете что? Ни в коем случае.

Я посмотрела, откуда это могло пойти, и действительно, было одно интервью в 2013 году, где просто спросили, считаю ли белорусский язык благозвучным. А я не хотела обидеть и ответила положительно. Хочу сказать, что я тогда не знала о распространенный стереотип о «мілагучнасці» белорусского языка, крутую историю о «втором самом благозвучном языке после итальянского» (кстати, знали ли вы, что об украинском языке такую ​​же ерунду пишут то и дело?) и о коннотациях и последствиях этого утверждения. И они полностью отрицательные.

Если позволите, я сейчас вернусь к временам своей учебы в Варшавском университете. На второй год своей магистратуры я выбрала себе довольно интересные факультативные предметы, среди которых был курс франкоязычных литератур Америки. Там не только читали тексты американских авторов, которые писали по-французски, но также изучали теорию колониализма и постколониализма в качестве литературных рамок. Обсуждали идеи Сартра, Фанона, Бхабха, их объяснения отношений между колониями и империями, языковые, этнические, литературные, социальные, наконец, вопросы… При чем здесь Беларусь, вы говорите? Сейчас попробую объяснить так, чтобы не было слишком много научных ссылок.

Начну с того, как Гоми Бхабха, теоретик постколониализма из Индии, описывает отношения между империями и колонизированными народами, и роль вопроса инаковости в них же. Для Бхабха эти всегда неравные отношения сложные, имеют множество нюансов, и на них влияют разные факторы. Но, если коротко, то колонизированный народ и отказывается от империи (и в этом – от самоидентификации с империей и, частично, от ее культуры), и в то же время хочет ее позитивной оценки. Эти двоякие отношения поддерживаются… Знаете чем? Национальными стереотипами! А нужны такие, частично позитивные, чтобы колонизированный народ поверил в них и воспринял как правду. И хорошие, и плохие.

Мне очень нравится пример, который давал Сартр с черной расой. Белые придумали для них определенные стереотипы, а именно:

  • Они хорошо танцуют, хорошие музыканты, ритм у них «в крови» (позитивный стереотип).
  • Они имеют физическое преимущество, животную силу (частично позитивный: якобы это и хорошо, но одновременно приближает черных людей к животным).
  • Они не очень одаренные интеллектуально (негативный).

Черные слышат то, что говорят белые (привилегированная группа, в определенном смысле «империя»). Им нравится позитивное обобщение в начале. Они рады, что белые видят что-то стоящее в них, ценят, думают: у белых, может, добрые намерения. Ход мыслей таков: «Ну да, это правда, у нас музыка невероятная, и, конечно, мы сильны. Они говорят, что интеллектуально так-сяк… Ну, им лучше видно же, цивилизация такая… Каждый же имеет свои сильные и слабые стороны, что поделаешь». И все – поверили. Совсем не помогает факт, что стереотипы смешиваются с фетишизмом. Я не напишу здесь, который «фетишистский» стереотип есть о черных мужчин, но дам подсказку: он также приближает их к животному образу.

При чем тут беленькие-белоснежные белорусы, спросите? Ну, не все же белые привилегированные исторически, а белорусский народ долгое время не имел своего государства, зато боролся (не только буквально на войне, но и на языковых и культурных войнах) с влиятельными соседями на Западе и на Востоке.

Это поспособствовало определенному недостатку самоуверенности среди белорусов (я ненавижу стереотипы, но сама проследила такую тенденцию), чем можно объяснить то, почему моих белорусских знакомых так волнует то, что я думаю о них (и что думают о них испанцы).

Давайте проанализируем парочку популярных стереотипов о белорусах?

  • Белорусский язык «мілагучны»-благозвучный (якобы позитивно звучит, но сейчас объясню, что к чему).
  • Белорусы – люди терпеливые и толерантные (это частично позитивно, но определение этого «терпения» указывает на то, что белорусы не имеют собственной инициативы, никогда не пойдут на конфликт, даже на нужный, и готовы терпеть любую несправедливость со словами «может, так и надо»).
  • Белорусы – это такие колхозники, которые едят только картошку (ноу коммент).

Думаю, со вторым и третьим случаями все ясно, но, наверное, вы думаете, что ничего такого в первом стереотипе и нет.

Во-первых, это фетишизм (не сексуальный – эстетический). Во-вторых, давайте посмотрим на вопрос с перспективы того, что в Беларуси два государственных языка: «мілагучны» и «нормальный».

Если считаем белорусский язык «мілагучным», мы придаем ему психологические и социальные ограничения: белорусский язык подходит для стишков, литературных тусовок и сельских учительниц «мовы». Для всех других случаев есть «нормальный» русский язык. Для всех прагматических ситуаций (бюрократии, быта, матов…) подходит русский язык, а белорусский – это так, для красоты. Благозвучный, но бедный и… мёртвый. «Нет же технических слов на белорусском», «невозможно писать тексты высокого уровня по-белорусски». Слышали когда-нибудь? Поверили?

Поэтому и хочу вам сказать: белорусский язык – разный. Да, он может быть благозвучным в стихах, но и страшным в злости, пошлым в сексе, нудным в быту, вульгарным среди гопников, простым в детских сказках и непонятным (для меня) в математике. Язык как язык, в лучшем смысле.

• Тэкст даступны на мове: Беларуская