В статье пойдет речь о судьбе уроженца Вилейщины Антона Мамая, который во время Второй мировой погиб в застенках гестапо.

Я решил собрать все возможные сведения об этом человеке и рассказать о его судьбе, а также о судьбе и душевной боли его родных. О несправедливом отношении к их заслугам перед Родиной. О всей правде прошлого, хотя она порой будет и горькой. Главная цель – вернуть из забвения имена забытых героев прошлой войны и почтить их память.

С чего все начиналось

«Я не знала своего отца Антона Григорьевича Мамая. Никогда его не видела, никогда не произнесла слово «папа», потому что родилась через три месяца после его гибели в застенках гестапо в далеком 1944 году. Но я выросла в любви, заботе, ласке и во внимании самых мне родных и близких людей. Они прилагали усилия, чтобы я не чувствовала себя обделенной вниманием отца, его мне заменил мой дедушка Петр. И были еще мама Валя и бабушка Мария.

Я всю свою жизнь работала учительницей в школе. 42 года педстажа. Об этом не жалею и этим горжусь. Даже в снах вижу только школу и своих любимых и дорогих учеников. Люблю до сих пор и детей, и школу. Поменяла бы в жизни многое, но работу – никогда.

После смерти дедушки всем стало очень плохо и тяжело. Бедная мама, Валентина Петровна, осталась без жилья, бабушка Мария тяжело болела, я училась в Минском педагогическом институте.

Жилье от железной дороги маме дали после тридцати лет скитаний по квартирам, когда ей уже исполнилось 50 лет.

В старом доме – одна комната без удобств: печка, вода в колонке, санузел на улице, общий для всех. Но она была рада и этому. Тешилось, обживалось кое-как.

И только спустя 13 лет после Второй мировой войны наша семья получила статус семьи погибших. Тогда нас стали поздравлять с праздником Победы, навещали маму, когда болела.

За это хочется выразить особую благодарность железнодорожной станции Молодечно и всему коллективу за заботу и внимание к нашей семи. А также за оказанную помощь в похоронах мамы и проводах ее в последний путь. Мой отец погиб в борьбе с фашистами. И я более чем уверена, что не одна – забытый ребенок войны среди тысяч других детей, родители которых погибли на войне».

Это выдержка из письма Галины Антоновны Мамай из Молодечно. Она мне его прислала год назад, после того как случайно в фейсбуке на моей странице прочитала публикацию с воспоминаниями моего друга и единомышленника, краеведа из красного Александра Харитона.

Как статья краеведа из Красного стала судьбоносной для семьи

Галину Антоновну очень заинтересовал один эпизод в статье. Тот, в котором говорится о случае в Красном конце мая 1944 года. Вот выдержка из статьи, которая так взволновала Галину Антоновну и ее родных.

«Как-то в последние дни мая 1944 года вечером, я не помню уже чего, спустился в конец своего подворья к Уше, – вспоминает Александр. – Возможно, за водой для еды, так как в то время вода в речке была чистая, водились раки и даже форель. И тут вдруг вижу: прямо по руслу идет истощенный человек. Левая рука, перевязанная выше локтя, обвисает, как веревка. Хоть и был небольшой, но не испугался. Во-первых, раненый человек был без оружия, а во-вторых, за три года войны всего пришлось повидать, да и самому смерть не раз в лицо дышала. Подойдя ближе, человек попросил помощи. Пришла мать и еще кто-то из соседей, чтобы помочь раненому человеку выбраться на берег. На свой страх и риск спрятали его в сарайчике. Перевязали, покормили и расспросили, кто он и откуда тут взялся в самом центре немецкого гарнизона?

Раненый, назвавшись Александром, рассказал следующее. Его и еще 15 заключенных немцы на машине везли будто бы в молодечненский концлагерь. Но случилось так, что машина, которая везла пленных, перед Красным почему-то приостановилась. Пленные, как по команде, в одно мгновение избавились от двух немецких конвоиров и все скопом бросились наутек.

Мотоциклетная охрана открыла по беженцам невероятно сильный пулеметный огонь, который не оставлял никому шансов на спасение. Однако Александру посчастливилось спастись. Он сумел добежать до речки.

Антон Мамай. Фото предоставлено автором.

Высокие и обрывистые берега маленькой Уши и спасли жизнь нашему герою. Забившись под подмытый берег, Александр пересидел облаву. Когда все успокоилось, начал потихоньку пробираться по руслу к местечку в надежде на спасение. А как ему удалось две версты по речке, да еще с препятствиями, добираться до подворья Харитонов, никто не спрашивал.

О себе он рассказал то, что под Смоленском попал в плен, полгода пробыл в Минском лагере, из которого его и других пленных и перевозили в Молодечно. Среди тех 15 заключенных мало кто был ему знаком. Познакомиться успел только с одним человеком, которого накануне отправки привезли в лагерь сильно замученного, как он говорил, из Минского гестапо. Человек был высокий, сильный, в форме, похожей на железнодорожную. Он назвался Антоном Мамаем из леса».

В этом отрывке из статьи Галина Антоновна заметила много сходства того Антона Мамая с ее папой. И с этим мнением сложно не согласиться. Возможно, пленный Александр не совсем точно понял своего друга, который, скорее всего, представился, что он из Залесья, а не из леса. Ведь сходство очень близкое того Мамая и нашего, говорит Галина Антоновна. И время гибели также совпадает – 29 мая 1944 года. Скорее всего, оно так и останется как есть, так как уточнить и узнать подробнее уже не у кого. После тяжелой болезни, три года назад, мой друг Александр Харитон ушел в мир иной.

Рассказы родных Антона Мамая – дочери Галина Антоновны и внучки Натальи Францисковны – тронули меня. Трагическая судьба их предков и знакомых заслуживают внимания. Оставить все в забвении мне не позволяет совесть.

О малой родине и корнях Антона Мамая

Деревня Красница, что на Вилейщине – – малая родина Антона. Когда-то она входила в состав имения Ганута. Этим имением в свое время владел композитор и общественный деятель Михал Клеофас Огинский. В конце 19 века имение перешло от Ивана Ржеуцкого к последним его владельцам: сначала к Тадеушу Воловичу, а потом по наследству – к его сыну Ежи. При них в 1891 году в Гануте открыли женскую школу при церкви для 70 девочек. Здесь действовала также школа грамотности и местное двухклассное народное училище.

Поместье сохранилось только на съемках и на акварели 1877 года художника Наполеона Орды. Не сохранился и сам топоним Ганута.

Сегодня поселение называется Ручица, по названию соседней деревни, а теперь соединенной с территорией бывшего имения.

В этих местах, в деревне Красница (в народе Боярской) и родился в 1913 году Антон Григорьевич Мамай. Но вернемся к 19 веку. В 1881 году в семье крестьянина и речного сплавщика леса Андрея Мамая родился сын Григорий, будущий папа Антона. Крестьянская семья Андрея имела свой земельный участок. Но хозяйством главным образом занимались женщины и дети по мере своего возраста. Взрослые мужчины сплавляли лес по Вилии в Прибалтику. Заработанные на сплаве деньги были основной составляющей семейного бюджета.

Зимой семьи собирались уже в полном составе. Женщины занимались ткачеством и ухаживали за домашним скотом, а мужчины заготавливали дрова и ремонтировали на весну крестьянские хозяйственные принадлежности.

Григорий Мамай отучился в ганутской школе. Став юношей, перехватил династию отца. Много работал, мечтал заработать больше денег для создания собственной большой семьи, так как любил детей. В 1906 году Григорий встретил и привел в родительский дом свою возлюбленную Алесю (Александру Михайловну). Ее трудолюбие и рачительность понравились свекрови и свекру.

Пережили семь властей

Но не так гладко, как мечталось, протекала семейная жизнь Григория и Алеси. И если заглянуть вперед, то во время их совместной жизни в Краснице семь раз менялась власть. Женились при Российской империи, пережили оккупацию кайзеровской Германии, кратковременный первый приход большевиков. Потом власть панской Польши, через поколение – второй большевистский приход, через два года – оккупацию фашистской Германией. А в 1944-м пришла советская власть, и уже надолго, до конца их дней.

Польский гнет, большевистская коллективизация и репрессии жизни не давали.

А фашистская оккупация унесла много жизней родных и все, что было нажито, ограбила и уничтожила. Жили Мамаи весь этот период больше в горе, чем в радости. Родили 12 детей, но вырастить всех и сберечь не удалось.

Тяжелая крестьянская работа забирала много времени. Дети, как во многих крестьянских семьях того времени, чаще росли самопасом. С раннего детства они приобретали самостоятельность. Но это часто приводило к заболеваниям со смертельным исходом. А лечение крестьяне не могли себе позволить. Детская смертность носила катастрофический характер. В семье Григория и Алеси пятеро детей – Викентий, Петр, Алексей, Надя, Юля – умерли в раннем детстве от различных болезней. Выжили Михаил (1909 года рождения), Мария (1910), Василий (1911), Антон (1913), Вера (1920), Юлиан (1923) и Анна (1925 года рождения).

Как Первая мировая прошлась по судьбе Григория

В 1914 году началась война между царской Россией и кайзеровской Германией. В конце августа 1915 года, когда немцы стояли уже около самой Вильни, на Вилейщине начали мобилизовать крестьян в царское войско. Забирали всех военнообязанных мужчин, не обращая внимания на их семьи. Мобилизовали и Григория Мамая. Он попал в новосформированную вторую русскую армию. Подразделения этой армии почти без подготовки направили на фронт под Свенцяны, где шли кровопролитные бои. Когда прибыли на передовую, бои притихли. Немецкие окопы были метров за 150, поэтому солдат рассмотреть было не сложно. Затишье иной раз разрывали кратковременные перестрелки.

После двухдневного затишья немцы пошли в наступление, применив конницу. Прорвав фронт возле Свенцян, немцы заставили русскую армию покинуть Вильню и отступить под Молодечно. Впоследствии были контрудары, которые отбросили немецкие силы к озеру Нарочь. Фронт стабилизировался. Но самые трудности были еще впереди. Григорий за три года травился немецким газом, защищался от окопных вшей, боролся за жизнь в морозы. Ему посчастливилось выжить и в 1918 году вернуться на оккупированную Вилейщину к семье. Он даже не был ранен. Дома взялся возрождать свое хозяйство. А через год немцев сменили поляки.

Как сложилась судьба детей Григория

Григорий хозяйничал на своей земле, в сезон сплавлял лес по Вилии, чтобы заработать деньги. Дети росли, работали вместе со взрослыми и учились в школе. В 1930 году на срочную службу в армию Польское призвали сына Михаила. Отслужив нужный срок где-то под Вильней, парень вернулся в Красницу, и не один.

Привез с собой девушку, с которой познакомился во время службы в армии. В Сморгонском костеле пара вышла замуж, в Краснице отыграли свадьбу. Михаил получил семь гектаров земли по преференциям как солдат Войска Польского. С молодой женой Броней начал строить хутор, завел хозяйство. Как все Мамаи, был сплавщиком леса.

Свадьба Михаила Мамая. Фото предоставлено автором.

В 1939 году уже ощущалась неизбежность войны Советского Союза с Польшей. Польские колонисты начали уезжать из Вилейщины вглубь Польши. Оставив хутор своим родителям, Михаил поехал сначала в Литву, а потом – в Польшу. Там пережил Вторую мировую, дожил до старости, так и не навестив своих родных в СССР.

Дочь Григория и Алеси, Мария, еще пр поляках вышла замуж в Вилейку. Там и прожила всю жизнь. Встретила войну, победу, воспитала дочь Веру и сына Василия.

Сыновья Григория, Василий и Антон, отслужили срочную службу солдатами в Войске Польском. После службы они, как и Михаил, по преференции получили по семь гектаров земли, на которых поставили хутора. Сыновья намеренно не объединяли свои земли с родительскими. Это позволяло платить меньше налогов. Да и после прихода в 1939 году большевистской власти, такая одноусобица многих спасла от клейма кулака.

Василий в 1940 году женился и переселился в Вилейку. Воспитал трех дочерей – Аллу, Марию и Надю – и одного сына. С Василием мать, Алеся, прожила до старости.

Дочь Мамаев Вера, как и сестра, вышла замуж в Вилейку. Воспитала дочь Таню. Младшего сына Григория, Юлюся, в 1941 году принудительно вывезли в Германию. Всю войну он отработал у фермера. Там познакомился с заключенной австрийкой Гильдой. В мае 1945 года их освободили американские военные. По предложению американской стороны вместе с любимой Гильдой сначала уехал в Америку, а потом в австралийский город Гельмонт, где и женился. Всю свою жизнь отработал на железной дороге. Юлюсь вместе с Гильдой воспитали двух сыновей, Франка и Тони, имели внуков. В 1970-х годах прошлого века Юлюсь намеревался вместе с братом Михаилом посетить родину, но СССР не разрешил им въезд на советскую территорию. Отношения с родными были только через письма.

Михаил Мамай. Фото предоставлено автором.

Самая младшая дочь Григория, Анна, любимая сестра Антона, вышла замуж в Ротьковичи, что на Вилейщине. Воспитала сына Константина и дочь Марию. Сегодня сын живет в Гродно, а дочь – в Молодечно. 11 сентября 2010 года трагически оборвалась жизнь Анны. Она в свои 85 лет пошла за грибами и исчезла.

При жизни ее часто навещала дочь брата Антона, Галина. Однажды Анна Григорьевна открыла шкаф и достала оттуда платок. Развернув, накинула ее на плечи любимой племянницы Галины.

– Это тебе, – сказала она. – мне этот платок во время войны подарил брат Антон, твой папа.

– С тех пор, – говорит Галина Антоновна – у меня есть хоть одно напоминание о моем папе.

Поверил обещаниям советских агитаторов

Вернемся в довоенное время, в юношеские годы Антона Мамая. Напомню, что он вышел из многодетной семьи, из рода крестьян-лесосплавщиков. Окончил четыре класса польской школы.

В 1936 году Антона призвали стрелком в 21 пехотный полк Войска Польского. В 1937-м моего героя уволили в запас. Антон приобрел землю по преференциям. К рядовым участкам в Краснице прибавилось семь гектаров земли. Хотя поля и были отдельные, работали Мамаи сообща. Общие были лошади, жатка, молотилка, косилка, веялка для сортировки зерна и другая техника. Антон много времени уделял сплава леса по Вилии в Прибалтику – в Вильню, на картонную фабрику «Грегорово» («Гжегожево»), теперь «Григишкес».

Вилейский повет был пограничным, поэтому сюда наведывались советские диверсанты и агитировали за советскую власть. В их обещания поверил и Антон. Он влился в подпольную организацию КПЗБ.

Сплавляя лес в Вильню, антон сообщал в центр подполья различные сведения. А на обратном пути доставлял на Вилейщину политическую литературу и агитационные листовки.

Весной 1939 года его приняли кандидатом в партию. А в сентябре, когда на Вилейщину пришла советская власть, получил партбилет. В декабре этого же года партия направила Антона в Москву на учебу руководящих кадров на железной дороге. Весной 1940 года он с дипломом вернулся на Вилейщину и сразу был направлен дежурным на железнодорожную станцию Залесье.

Почему на Мамаях не поставили клеймо кулаков

Антон должен был бросить занятие сплавщика леса и работу на земле. Да и земли почти не осталось. Ее вместе с лошадьми и хозяйственным инвентарем советская власть забрала на создание будущего колхоза. Время шло, а колхоз не создавали. Отобранная у крестьян земля зарастала сорняками, инвентарь и лошади словно временно передали в созданные колхозы. Крестьяне наблюдали, как гибнут их ухоженные поля. Но молчали, потому что рады были тому, что не попали под кулацкое начертание.

Хотя всего земли у Мамаев было около 30 гектаров, спасло их от депортации то, что земля по бумагам принадлежала не одному владельцу, главе хозяйства Григорию Мамаю.

Совладельцами были его взрослые сыновья – Михаил, уже уехавший в Польшу, Василий и Антон. Еще советская власть учла Антонову подпольную деятельность против Польши.

То, что Антон в 1939 году получил партбилет, было известно только близким. После назначения дежурным на железнодорожной станции в Залесье, Антон также об этом не рассказывал, чтобы не потерять доверие местного населения. Западники с недоверием относились к советской власти.

Как начиналась война в Краснице

Когда 22 июня 1941 года Гитлер напал на СССР, в первый день звуки войны донеслись и до Красницы. Как впоследствии стало известно, это немцы бомбили Лиду. Над Красницей пролетали самолеты с крестами. Когда появились самолеты со звездами, между ними и крестоносцами завязалась воздушная перестрелка. Фашисты сбили советские самолеты. Как рассказывают старожилы, один летчик выжил. Его спасли местные жители, которых он ежегодно после войны навещал как родных.

На второй день войны началась мобилизация. Антона среди мобилизованных не было. Существуют мнения, что преданного коммуниста оставили для борьбы с врагом в Краснице.

На третий день войны немцы были уже под Сморгонью. А на следующий – ходили по окрестным деревням, искали и убивали председателей и секретарей сельсоветов и коммунистов. Антон не исключал, что и его постигнет такая судьба. Поэтому сидел в тайнике больше недели. Но их подворье немцы обошли стороной, и Антон начал выходить на улицу.

Очень хотелось навредить врагам

Через месяц немецкое командование предложило молодежи поехать добровольно работать в Германию. На призыв поддались считанные молодые люди. После начался принудительный вывоз. В список попали Антон с братом Юлюсем, так как были неженаты.

Перед отправкой поезда, немецкий комендант через переводчика Михаила Страшинского из Сукновичей предложил Антону как бывшему железнодорожнику работать на месте. Тот согласился. Пытался вытащить и Юлюся, но комендант и слушать не захотел. Больше брата Антон не увидел.

Начал работать смазчиком вагонных колес на станции Залесье. Хотелось как-то навредить фрицам. Но, имея опыт подпольной борьбы, старался не высовываться лишний раз. Разве намеренно недокручивал смазочные пробки вагонных колес. Отработав смену, шел за семь верст в Красницу.

А в середине 1942 года на Вилейщине начали создаваться партизанские группы и отряды. Антон наладил связь с отрядом имени Суворова, который действовал возле Залесья. Отряд поддерживал связь с диверсионным спецотрядом «дяди Димы» Давида Кеймаха, который прислали из Москвы. Главная их база находилась у деревни Бобры на Логойщине. Но было много запасных. Одна из них – в Трилесени, у Залесья.

Отряд собирал данные на железной дороге и совершал диверсии. Среди операций на их числе – уничтожение гауляйтера Кубе. Этот отряд снабжался оружием непосредственно из Москвы. Немало немецких эшелонов пустил в Залесье под откос Антон Мамай. На то время он имел прозвище Антон Великий. Фашисты искали партизан-диверсантов в районах крушения поездов, но безрезультатно. Немцы не подозревали, что эти диверсии могли готовиться на самих станциях.

Подпольно-диверсионный отряд Сорокина

Осенним вечером 1942 года к Мамаям пожаловал незнакомец. Он назвал себя как член Минского подпольного парткомитета Василий Кузьмич Сорокин. Для большего доверия выложил всю подноготную Антона. Сорокин сообщил, что минскому подпольному парткомитету хорошо известна деятельность Антона и что он зачислен в состав пятой группы подпольно-диверсионного отряда Сорокина. Антону приказали готовиться к должности дежурного по станции. Через несколько дней так и случилось.

Теперь Антон должен был собирать информацию о железнодорожных перевозках. Все, что удавалось собрать, Антон передавал матери. 60-летняя Алеся доставляла данные в соседнюю деревню Трепалово. Здесь жили дальние родственники – Иван Мамай с женой Зосей и двумя дочерьми. Принесенные Алесей данные Иван относил в лес связному. Но немцы снова начали отправку молодежи в Германию. Над неженатым Антоном нависла угроза быть вывезенным. Надо было жениться.

Свадьба Антона

У Антона была на примете девушка из Сукновичей. Но ее родители Петр и Мария Страшинские от Антона открещивались, так как был старше их единственной 17-летней дочери Валентины. Та со своей тетей Лизой из Сукновичей в Залесье приносила продавать на ярмарку вязаные изделия. После торговли навещали своих родных, Мацулевичей – семью начальника станции. Там Антон и увидел Валентину.

Валентина Мамай. Фото предоставлено автором.

Отправка в Германию грозила не только ему, но и девушке. После уговоров ее родители согласились на свадьбу. Приписав девушке год, молодые повенчались в Сморгонской церкви. После свадьбы заселились в служебную квартиру при железнодорожной станции. Это была комнатка на первом этаже многоквартирной двухэтажки, в которой жили и Мацулевичи.

Через какое-то время при помощи Мацулевича молодые переехали в большую квартиру в одноэтажном доме. Эти дома сохранились до наших дней. Молодые завели кур и борова. Антон дежурил на станции и выполнял приказы подполья. А Валентина вела хозяйство и вязала носки и варежки для партизан. По собранные Антоном сведения и Валины носки с рукавицами приходила из Красницы мать Антона.

Диверсионный отряд Сорокина, в состав которого входил Антон, снабжал информацией многочисленные партизанские соединения. Весной 1944 Антонова мать не смогла ходить в Залесье. Данные начала носить Валентина.

В 1944-м это дело стало рискованным. Проверки были на каждом шагу. Валентину спасало знание польского и немецкого языков. А когда в мае началась фашистская блокада на партизан, выйти из Залесья было невозможно. Каратели и их прислужники контролировали все дороги. Выискивали подпольщиков и партизанских связных.

Как арестовали Антона

В мае 1944 года фашисты заподозрили Антона и установили за ним преследование. Возможно, по доносу. А в это время в Сукновичах фашисты согнали на выгон всех жителей деревни. Под угрозой расстрела допрашивались, где партизаны и кто с ними связан.

Про партизан и связных Страшинских знало много жителей, да все молчали и ждали смерти. Но к немцам обратился их переводчик, житель Сукновичей, одноклассник Антоновой жены, Валентины, Михаил Страшинский. Он хорошо владел немецким языком и объяснил, что сельчане без задержки уплачивают налоги немецкой власти.

Фашисты переговорили и приказали всем жителям разойтись по своим домам и не выходить. Но как немцы уехали, жители Сукновичей и прилегающих хуторов покинули дома и ушли от опасности. А переводчик Михаил бросился на хутор Страшинских и с порога выкрикнул:

– Дядя Петя, Антона немцы арестовали! Летите спасать Валентину!

Петр запряг коня и помчал в Залесье. Валентина, увидев на пороге отца, ничего не могла понять. Петр произнес только «убегаем». Добравшись до хутора и немного успокоившись, он рассказал дочери, что ее муж арестован.

Валентина зашлась от плача. Она не верила в то, что не увидит мужа, а их будущий ребенок не почувствует отцовской любви и внимания. Жила надеждой, но чудо не произошло ни через месяц, когда пришло освобождение, ни через три, когда в августе родилась их Галинка.

Но вернемся в конец мая. Страшинские решили не уходить с хутора. Да и идти было некуда. Повсюду шла блокада. Петр приготовил для Валентины тайник на чердаке.

Немного из жизни семьи Страшинских

Потянулись дни в ожидании освобождения. В это время Петр упоминал прошлую жизнь. Вспоминалось, как в 1915 году был мобилизован в царское войско и брошен на германский фронт. И как через год, раненый в руку, вернулся в свои Сукновичи, которые уже были под кайзеровцами. А в 1921 году поляки призвали служить солдатам. За это Петр получил преференцию на семигектарный земельный участок за Сукновичами. Там построился и привел в дом хозяйку, Марию из Капланов. В 1925 году родилась их дочь Валентина.

Петр работал на своей земле, мечтал дать дочери высшее образование. Весной 1939 года Валентина и ее одноклассник Михаил Страшинский получили направление на учебу в Вильню. Но их мечты не сбылись из-за войны.

После освобождения

4 июля 1944 года прогнали фашистов со Сморгонщины. И сразу Петр с Валентиной подались в Залесье с надеждой. А вдруг там ждет Антон? Но в квартире никого не встретили. Вещи были разбросаны по комнате, пол засыпан перьями от подушек, изрешеченных пулями. С сокровенного места взяли документы Антона.

Соседи рассказали, что если бы в тот день Петр задержался на минут 15, то Валентину забрали бы немцы. После ее побега они окружили привокзальные постройки и жилые дома. Повыгоняв жильцов на улицу под охраной, допытывались, где подевалась жена дежурного по станции? Но все напрасно. От соседей стало известно, что Антона и двух его друзей из Аленца выдал местный полкой. Поблагодарив соседей, Страшинские подались в Сукновичи.

Фото предоставлено автором.

Валентина Все ожидала, что ее Антон вернется. Но их дочь Галина уже пошла в школу, а муж не возвращался. Жила и работала ради дочери. Жизнь была не из легких. Хоть и был свой конь, но обработать семь гектаров уже не хватало сил.

Ежедневно Валентина ездила в Молодечно на работу. Сначала нужно было от Сукновичей более двух верст идти пешком до железной дороги, а после на поезде добираться до Молодечно. Работала в женской бригаде по ремонту и стройке железнодорожных путей. Техники не было, только лом, клещи-захваты и кирка с лопатой. Женщинам приходилось таскать и шпалы, и стальные рельсы. Так женские руки отстраивали железную дорогу.

Потом добиралась до хутора. Помогало родителям, которые смотрели внучку, работали на хозяйстве и в колхозе.

Все искала Антона

Валентина искала хоть какие-то сведения об Антоне. Как был арестован? Когда погиб и где похоронен? Поиски начали давать результат только в 1960-х, после того, как Валентина Петровна с расписками от бывших партизан обратилась к Герою Советского Союза бывшего командира бригады «За Советскую Беларусь» Андрею Волынцу. И ему пришлось потратить много времени и усилий в признании Антона Мамая связующим партизанской бригады. После признали связной и мать Антона.

На кладбище в Сукновичах. Фото предоставлено автором.

А о подпольной деятельности Валентины не нашлось официальных подтверждений. Но она радовалась за мужа. Признание Антона связным не давало семье больших благ, но доброе имя вернули.

Оставила фамилию отца, чтобы сохранить память

Тем временем Галина закончила в Залесье базовую школу со специальностью тракториста. В 1957 году умер ее дедушка Петр. Видя, как матери и бабушки трудно справляться, дальше учиться отказалась. Пошла работать трактористкой в колхоз, переименован из имени Молотова в «Светлый путь».

Два года работала на маленьком тракторе ХТЗ ДТ-20. Но мама и бабушка убедили учиться дальше.

Получив в Сморгони среднее образование, Галина хотела идти в сельхозинститут, но поменяла его на педагогический. Студенткой в 1965 году вышла замуж за Франциска Страшинского из Сукновичей. На фамилию по мужу не перешла, чтобы не потерять единственную память об отце.

А Валентина Петровна так и работала на железной дороге. Только когда в 1975 году ей исполнилось 50, государство выделило однокомнатную квартиру в Молодечно в кирпичном двухэтажном доме с печкой и туалетом на улице. Здесь она прожила почти сорок лет. Жила надеждой отыскать могилу и достоверные сведения о подпольной деятельности Антона. А когда в начале 2000-х вышло постановление правительства Беларуси, посвященное 60-летию Победы советского народа, надежда возросла. Ведь в том решении требовали от местных госучреждений создать в каждом районе книгу «Память» с фамилиями участников войны и их заслугами.

Боролся с врагом, а в книгу «Память» не попал

Когда в 2003 году книги начали издаваться, то Валентину Петровну разочаровало, что среди участников войны нет фамилий ее родных, ее самой и мужа-подпольщика.

В 2012 году Валентина умерла. Оставила память о себе дочери, внучке Наталье, правнукам Марийке и Максимке. Она не дожила семи лет до того дня, когда мечта сбылась.

Примерное место гибели Антона известно – оно недалеко от Красного. А его имя выбито на мемориальной плите среди 48 погибших во время войны граждан Чистинского сельсовета на памятнике в Осовце, установленном за деньги общества в 2019 году. В торжестве участвовала дочь Галина и родные Антона. Через 75 лет Галина Антоновна возложила цветы отцу-герою. Считаю, что память Антона Мамая нужно почтить и в Залесье.

• Тэкст даступны на мове: Беларуская