Генадзь Карпенка.

6-7 июня по традиции мог бы состояться Национальный фестиваль белорусской песни и поэзии в Молодечно. Вы помните, кто стоял у истоков его создания? Благодаря кому в Молодечно почти нет улиц с советским названием, зато есть памятник «Пакутнікам за волю і незалежнасць Беларусі»? Кто вел документацию ЗПМ на белорусском языке и в конце 1980–х – начале 1990-х одинаково успешно развивал и это предприятие, и молодечненский футбол?

О бывшем директоре завода порошковой металлургии, председателе Молодечненского горисполкома, политике, ученом, муже и отце мы поговорили с женой Геннадия Карпенко Людмилой. Через пару лет после смерти мужа она вместе с детьми вынуждена была уехать в Германию. И с начала 2000-х живет во Франкфурте-на-Майне.

– Людмила, расскажите, чем вы живете сегодня?

– Последние годы я живу тихой жизнью. Она особо ничем не выделяется. Живу в квартире в одном из микрорайонов Франкфурта. В этом же городе живет наша дочь Татьяна со своей дочерью Настей. Татьяна работает, Настя – студентка. Много времени провожу с ними, помогаю по хозяйству. А они мне помогают разобраться с документами в немецкой бюрократической системе. Иногда вместе путешествуем. В другом немецком городе, в Кельне, живет сын Дмитрий с семьей. С женой растят двоих детей. Еще одна моя внучка, Анна, – дочь Дмитрия от первого брака – живет в Минске. Обычно она приезжает к нам несколько раз в год.

Приятно, что Аня – по специальности физик. Продолжает династию дедушки и отца.

Дмитрий Карпенко с дочерью Анной. Фото предоставлено Людмилой Карпенко.

В Германии живем уже 17 лет. Часто вспоминаю прошлое. Сейчас у меня две жизни – одна в Беларуси, где я родилась, училась, где встретила и потеряла любовь. А вторая здесь – в Германии, где живу сейчас я, наши дети и внуки.

Говорила: мой муж будет умный, порядочный, иметь солидное положение

– А давайте подробнее о любви. Расскажите, как познакомились с Геннадием, как развивались ваши отношения.

– Еще подростком, когда жила с родителями в Несвиже, мы с подругами любили мечтать, каким у каждой из нас будет муж. Я как-то сказала, что мой избранник будет умный, порядочный и обязательно иметь солидное положение в обществе. Так оно все и случилось. Уже потом, в семейной жизни, Геннадий в шутку говорил при очередной своей победе в науке, политике или другой области:

«Ты знала, кем я стану, поэтому и вышла за меня замуж».

Познакомились студентами. После школы я поступила в тогдашний институт народного хозяйства. Была веселой, компанейской. Находила возможность красиво одеваться. Хотя в советское время в одежде была однообразие и сплошные черно-коричневые цвета. Помню, по журналу «Бурда» из маминого пальто сшила себе модные брюки. Ребята обращали на меня внимание, и к 20 годам я уже имела четыре предложения выйти замуж. Но я ждала настоящую любовь. Чувствовала, что эти ребята -не мои.

Геннадий Карпенко с женой Людмилой. Фото предоставлено Людмилой Карпенко.

В 1970-е годы студенты любили ходить в кино. Стояла в очереди за билетами. Ко мне подошли два парня. Это был Геннадий – тогда студент политехнического института – со своим другом.

Мы познакомились, но места в зале были не рядом, поэтому после кино разбежались.

После летних каникул снова встретились случайно, когда я шла после занятий из института. Тогда мы пообщались, и будущий муж начал назначать мне свидание. Я сразу не соглашалась, так как у меня уже был парень. Но в конце концов сказала, что если хочет, может встретить меня в новом учебном году 1 сентября возле института. На том и разошлись. Закончился учебный год, прошли летние каникулы. И вот 1 сентября я выхожу из института и… вижу высокого парня с цветами. Это было очень трогательно. Начали встречаться. Потом Геннадий подыскал мне квартиру у родственников.

– Предложение руки и сердца помните?

– Однажды мы поссорились. Не встречались несколько месяцев. А потом Геннадий, как в первый раз, пришел с цветами к институту. И мы сразу пошли в ЗАГС. Подали заявление. Шикарной свадьбы не было. На роспись пошли я, Гена и его однокурсник. Начали жить с родителями Геннадия в Минске, на улице Нахимова – пять человек в однокомнатной квартире в старом двухэтажном доме.

– Расскажите о семье мужа.

– Мать Геннадия – Вера Розум – родом из Смолевичей. В 14 лет почувствовала, каково это – быть дочерью врага народа. Ее отца, простого строителя, советские власти осудили на десять лет. Во время войны была в концлагере в Германии. Отсюда – подорванное здоровье.

Отец, Дмитрий Карпенко, родом из Ленинграда, из семьи дипломатов. Он был очень образованный и интеллигентный человек.

Почему отец стриг Геннадия «под Ленина»

– А что о своем детстве муж вам рассказывал?

– Говорил, что детство прошло в рабочем районе Минска. Отец его работал мастером на велозаводе, а мать была хозяйкой. Жили очень скромно, на одну зарплату. Мать брала заказы и шила с вечера до утра, но это не очень спасало. На летних каникулах любил бывать у бабушки в Смолевичах. Вспоминал, что она готовила очень вкусную бабку с салом. Говорил, что такую же пробовал взрослым в гостях у матери депутата Верховного Совета 12-го созыва Сергея Антончика.

На кухне. Фото предоставлено Людмилой Карпенко.

До пятого класса Гена был отличником. Только поведение было не очень. Улица делала свое дело. С утра до вечера ребята играли на копейки, лазили за конфетами на фабрику «Коммунарка», бились «улица на улицу», гоняли в футбол. По словам Геннадия, многих ребят такая фанатичная любовь к футболу спасла от уголовщины. И все же из-за хулиганства сына родителей часто вызывали в школу.

У отца был очень действенный метод воспитания – он выстригал волосы на голове сына посередине – под ленина. Говорил: «Раз ты такой умный, то и носи прическу, как у Ленина. Он тоже был умный».

После школы Геннадий со второй попытки поступил в Белорусский политехнический институт (теперь БНТУ), год отработав на заводе имени Вавилова.

В папке – дерево достижений по годам

– Расскажите, как Геннадий Дмитриевич пришел в науку.

– Увлекался ей еще со студенчества. На четвертом курсе возглавлял научно-техническое студенческое общество на факультете. Вечерами, а то и ночами, просиживал в лаборатории. Исследовал коррозионную прочность покрытий. Его исследовательскую работу после окончания института признали лучшей студенческой работой в Беларуси и отметили почетным дипломом Министерства народного образования. Геннадия, молодого специалиста, распределили на работу в Институт ядерной энергетики Академии наук Беларуси.

Увлечение с детства. Фото предоставлено Людмилой Карпенко.

– Наверное, ваш муж был целеустремленным человеком?

– Еще каким. Никто не мог его отвлечь от поставленной цели. Представьте: у него в папке лежал график – нарисованное от руки дерево достижений в жизни по годам. И все выполнялось. В 32 года – кандидат технических наук. В 39 лет – доцент на кафедре физики твердого тела. В 41 год – доктор технических наук. В 44 – лауреат Госпремии. В 45 – член-корреспондент Академии наук Беларуси. Вершина дерева – президент Академии наук.

И это исполнилось бы, если бы он остался в науке, если бы не политика.

26-летний ученый-ядерщик Геннадий начал ездить в Польшу руководителем группы для проведения испытаний ядерного горючего на реакторе «Мария».

– Начались частые заграничные командировки?

– Да. Мы не успевали жить. Его не было неделями. Но всегда приезжал с подарками. Привозил много чего из одежды, белья.

Вместе с подарками привозил и письма, написанные для меня в дни разлуки.

Детей очень любил, но не опекал

– На воспитание детей у отца времени хватало?

– К детям Геннадий относился просто с безумной любовью. Он не ходил на родительские собрания, но всегда был в курсе их успеваемости. Каждую неделю заходил в учительскую, был знаком с учителями наших детей.

С детьми Дмитрием и Татьяной. Фото предоставлено Людмилой Карпенко.

– Отец наказывал детей, если не слушались?

– Чаще это выпадало на мою долю. Когда дети повзрослели, то замечания делал в шутку, но они прекрасно его понимали.

Геннадий Карпенко со взрослым сыном. Фото предоставлено Людмилой Карпенко.

Геннадий не опекал их, говорил: «Я всего в жизни достиг сам, и вы давайте самостоятельно».

На ЗПМ приходил первым и уходил последним

– Ну и, наконец, о Молодечно. Как этот город появился в вашей жизни?

– Это был 1987 год. Геннадий объявил, что уезжает работать в Молодечно. Я и дети восприняли это в штыки. Как? Мы остаемся одни: я, дети и больная мама. Но он твердый, ему это было необходимо для самоутверждения, для практики, для знаний, для будущего – и точка. Геннадий уехал. Жил в квартире, предназначенной для командировочных завода. Домой приезжал раз в три-четыре дня.

– А вы ездили к мужу в Молодечно?

– Когда была возможность у меня и у детей. Но там мы были сами по себе. Геннадий приходил на завод первым и уходил,наверное, последним. Мы, просидев в квартирке или походив в окрестностях завода, возвращались в Минск.

– Получается, на ЗПМ Геннадий Дмитриевич сам захотел?

– Да. Он тогда был начальником отдела в институте порошковой металлургии в Минске.

В отделе постоянно говорили о проблемном заводе в Молодечно. Снимали директора за директором, завод не выполнял план. Вот Гена и подумал: неужели там все так безнадежно?

И сам сказал своему руководству, что хочет управлять заводом. Руководство было не против. Сказали: езжай утром в Молодечно, принимай завод. Но там не все было просто. Как вспоминал Геннадий, против чужака выступили в Молодечненском горкоме партии, и в обкоме.

Тогда Геннадия представили рабочим завода и предложили самим решать: нужен ли им такой руководитель. Все же перестройка начиналась.

Рабочие долго слушали его, задавали вопросы, не всегда простые. И в конце концов поверили Геннадию.

Так в 37 лет он возглавил завод.

– Как муж вспоминал этот опыт?

– Это были хорошие воспоминания.

Геннадий считал, что на ЗПМ ему удалось добиться первых настоящих результатов в жизни.

Он пришел на предприятие с низким техническим уровнем, неэкономическими подходами. Со всем этим пришлось бороться. Например, он узнал, что на предприятии было много новейшего оборудования. Его закупили, но не использовали. Со своими помощниками он сконцентрировал силы на том, чтобы оборудование заработало. Стали выпускать изделия, приносившие экономическую выгоду. Запретили выпуск экономически неэффективной продукции. Зарплату начальников привязали к зарплате рабочих.

Ситуации, когда зарплата начальника повышается, а рабочего – понижается, не могло быть.

Когда уменьшалась зарплата рабочих, уменьшалась премия у руководителя. Поэтому начальники цехов следили, чтобы рабочие хорошо зарабатывали.

– Хватало ли директору завода времени на любимый футбол?

– А как же? На заводе спорту уделяли большое внимание. Работники гордились футбольной командой «Металлург», которую тренировал известный футболист, бывший игрок сборной СССР и минского «Динамо» Сергей Боровский.

Тогда же в 1980-е Геннадий наладил партнерские связи с немецким городом Эслингеном.

О Молодечно заговорили как о Городе Солнца

– Когда же Геннадий Карпенко стал политиком?

– 4 марта 1990 года были выборы народных депутатов Белорусской ССР и народных депутатов местных Советов – первые альтернативные выборы в Беларуси. В Молодечненском Купаловском избирательном округе фаворитом был директор ЗПМ Геннадий Карпенко.

По его воспоминаниям, уже на первом туре голосования его избрали депутатом Верховного и городского Советов. Рабочие доверяли ему, видели, как он работает: на завод приходил в шесть утра, уходил поздно вечером, а иногда и ночью.

Первый Верховный Совет 12-го созыва привел в политику тех людей, которые определили будущее страны на многие годы.

Было немало светлых личностей, настоящих патриотов, умных и честных людей, которые пришли на высокую государственную службу не ради личной корысти.

Среди них был и Геннадий. Его сразу заметили в Овальном зале Дома правительства, избрали членом Президиума Верховного Совета, председателем Постоянной комиссии по науке и научно-техническому прогрессу.

– И все же в Молодечно он вернулся.

– Да. В 1991 году к нему приехала целая делегация из Молодечно с просьбой стать председателем исполкома города. Геннадий принял приглашение молодечненцев и решил покинуть пост председателя парламентской комиссии и члена Президиума Верховного Совета и возглавить уже не завод, а целый город. Дал согласие на один срок – четыре года. Как решил, так и сделал.

О Молодечно во время правления Геннадия Карпенко заговорили, как о Городе Солнца. По насыщенности и уровню жизни город начинал превосходить столицу. И лучше об этом могут рассказать те, кто тогда был рядом с Геннадием. Его коллеги по горисполкому вспоминали, что за 1992 год с молодечненских предприятий уволили около десяти тысяч человек.

А новый председатель горисполкома открыл шлюзы для свободного предпринимательства.

Создали около тысячи различных малых предприятий, на которые и устроились практически все уволенные работники. В город пришли флагманы экономики. Здесь присутствовало 16 банков. В городе устраивали уникальные культурные программы, развивался спорт.

Возвели городской стадион, футбольный клуб «Молодечно» гремел на всю страну.

Коллеги вспоминают, что в управлении Карпенко делал ставку на молодых и талантливых.

А еще при нем в горисполкоме работали представители разных политических сил: коммунисты, партия народного согласия, социал-демократы, БНФ. Но их политические взгляды не сказывались на результатах работы.

– Снова стали редко видеться. Да?

– Да. Геннадий стал жить в трехкомнатной квартире в Молодечно. Он в одной комнате, во второй – Виктор Гончар, которого Геннадий пригласил на должность своего первого заместителя. Мы с дочкой убирали новую квартиру от строительного мусора, старались облагородить для мужчин жилье. Для работы в горисполкоме Геннадий подобрал себе команду – молодых, умных, энергичных людей.

Фестиваль – его детище, а без него

– Первый фестиваль белорусской песни и поэзии помните?

– Конечно. Впервые фестиваль белорусской песни и поэзии прошел в 1993 году. Концерты были на стадионе, вместо гримерок – раздевалки спортсменов. Все трудности организации первого и последующих фестивалей легли на плечи Геннадия. Он приобщил к празднику Михаила Финберга.

Видео с первого фестиваля:

Целью проведения фестиваля было приобщение к белорусской музыке, поэзии, языку, популяризация творчества современных поэтов и композиторов, поиск талантливых исполнителей и расширение творческих контактов.

Геннадий должен был подумать о призах победителям – и не из казны города, а за счет добровольных пожертвований бизнесменов. Победительницей конкурса молодых исполнителей в 1993 году стала Елена Сауленайте. Она получила автомобиль ВАЗ-2109.

Лето 1993 года. На фото Валентины Садовской – юные молодечненцы Владимир и Мария Садовские на фоне сцены первого фестиваля белорусской песни и поэзии в Молодечно. Оцифровал Евгений Стельмах.А еще в 1993 году по инициативе председателя горисполкома провели бал для медалистов-выпускников молодечненских школ.

Для каждого из них предусмотрели премию в 10 тысяч рублей, как и для их классных руководителей и директоров школ.

Чтобы было понятно, что это за деньги, скажу: моя зарплата тогда была 70 тысяч рублей. Дети были в восторге. На бал приехали звезды эстрады, пел Александр Солодуха. Причем по полной программе – с 18 до 24 часов.

– Почему Геннадий Дмитриевич ушел с должности?

– Геннадий выполнил обещание, данное молодечненцам – возглавлял Молодечно один срок – с 1991 по 1994 год. Потом Лукашенко расширил полномочия, изменив ряд статей Конституции. В том числе назначение руководителей местной власти было теперь по его указу, а не путем голосования жителей.

Геннадий не хотел быть назначенным, да Лукашенко и не назначил бы его.

– Вспоминал ли Геннадий Дмитриевич Молодечно потом?

– Молодечно до конца дней оставалось для Геннадия его любовью.

Он следил за тем, что происходило в городе после его ухода, переживал и за неудачи футбольного клуба, и за фестивали, которые перестали быть праздниками. Волновался, что люди там, как и везде, теряли веру в завтрашний день.

И был рад, когда молодечненцы по старой привычке обращались к нему за помощью. Он старался изо всех сил помочь каждому, никого не оставить наедине со своей бедой.

Памятник на могиле Геннадия Карпенко. Рядом похоронены его родители. Фото предоставлено Людмилой Карпенко.

Во время трансляции Молодечненского фестиваля по телевидению Геннадий сосредоточенно сидел на диване, неотрывным взглядом смотрел в телевизор и комментировал: вот этот мальчишка из детского дома, а вот эта девочка на прошлом фестивале получила премию.

У меня сжималось сердце от несправедливости к нему. Фестиваль – его детище, а без него.

• Тэкст даступны на мове: Беларуская