Павел Святоха. фота Настассі УТКІНАЙ.

В редакцию «Рэгіянальнай газеты» актер Минского областного драмтеатра Павел Святохо пришел хромая. Еще не зажила нога и плечо, избитые омоновцами при задержании на площади в Молодечно. Сейчас мужчина на больничном. О задержании вечером 10 августа и о нахождении в Молодечненском РОВД Павел рассказал корреспонденту.

Фото Анастасии УТКИНОЙ.

— Около 18.40 мы с женой Еленой подошли на Центральную площадь. У скамеек и фонтана было много омоновцев со щитами. Потом половина из них пошла в центр, к парку, половина – в сторону рынка. Там стояли мы с женой и еще много людей. Восемь омоновцев двинулись в нашу сторону. Четверо из них подошли к нам и в нецензурной форме сказали уходить. Я поднял руки и сказал, что ухожу. Сделал пять-семь шагов — и меня схватили те четыре омоновца. Перекинули через металлическое ограждение. Опрокинули в воздухе. От одного полетел удар дубинкой по ноге, от другого – по плечам. Успел заметить, что один из омоновцев странно посмотрел на меня, после – на своих коллег. Мне даже показалось, что он хотел меня отпустить. В то время, когда заломили руки и всунули в «Джип-патриот», именно тот омоновец нацепил мне очки, что упали при задержании.

Когда Павла забрали, на площади осталась его жена Елена. Она кричала и плакала.

«Во внутреннем дворике — около 50 человек лицами в асфальт»

Павла привезли в Молодечненский РОВД. Один из омоновцев сказал: «Сейчас увидишь свою стабильность».

Не ўсе раны пасля збіцця загаіліся. Фото Анастасии УТКИНОЙ.

— Я вышел из машины и вижу: во внутреннем дворе лежат где-то 30-50 человек лицами в асфальт. Руки стянуты. От стяжек остались раны, но уже зажили, — продолжает Павел. — Ходят, орут. Кого-то, и меня в том числе, просто так бьют дубинкой. Некоторых били ногами, другим наступали на руки или на голову.

Во внутреннем дворе РОВД Павел лежал пять часов. Стало уже темно, была глубокая ночь. Задержанные мерзли. Право Павла на один телефонный звонок не удовлетворили.

— На просьбу сходить в туалет нам отвечали: «Делай туалет, где ты лежишь». Некоторые так и делали, потому что не выдерживали. Были и хорошие милиционеры. По ним я видел: они против такого ломания людей, но ничего не могут сделать. Такие аккуратно поднимали задержанных и вели в туалет. Потом мне уже не так сильно затягивали руки. Не знаю, почему. Может, я понравился милиционеру. А может, он меня узнал как актера.

Фото Анастасии УТКИНОЙ.

«А где спать?» — «Да тут, на полу»

Когда Павла на какое-то время привели в отделение, сотрудник РОВД спросил у задержанного, кто он. Павел рассказал, что он артист театра и кино. Недавно получил диплом о высшем образовании. Милиционер посочувствовал, сказал, что жалеет Павла, но ничего уже не поделаешь. После разговора снова отвели во дворик и положили лицом на асфальт.

— Через какое-то время руки развязали, разрешили сесть. Увидел, что вдоль всего здания РОВД стоят люди лицами к стене. Некоторые лежат, некоторые сидят. Их было так много. Видел, как одна сотрудница милиции привела двух девушек. Слышал, как женщина-милиционер оскорбляла задержанную. Та пыталась на словах как-то сопротивляться. Но подошел омоновец с дубинкой, и девушка замолчала. Правда, чтобы девушек били, я не видел.

Фото Анастасии УТКИНОЙ.

На рассвете начали вызывать задержанных по фамилиям. Первым позвали задержанного с фамилией Аксенов. Павел узнал, что это сотрудник театра – светорежиссер.

Фото Анастасии УТКИНОЙ.

— Назвали мою фамилию. Позвали в РОВД, поставили лицом к стене. Металлодетектором прошлись по обуви. Как я потом узнал: в подошве искали лезвие, чтобы задержанный не порезал вены. Снял шнурки из кедов. Открыли железную дверь в камеру-«стакан». В очень маленьком помещении было семь мужчин. К ним привели еще и нас двух. Спрашиваю: «А где спать?». А мне отвечают: «Да тут, на полу». Ложусь на пол. Усталый, все болит, избитое плечо не двигается. Перед тем, как направить в камеру, у меня забрали все вещи и очки. А без них плохо вижу. У меня зрение — минус пять.

Фото Анастасии УТКИНОЙ.

«Ну, все. Прилетел. Артист-экстремист»

Павел признается, что времени там не ощущал. Но знает, что в «стакане» вместо 12 часов, разрешенных по закону, провел двое суток. За это время мужчина ни разу не ел. Задержанных примерно раз в пять часов водили в туалет. Там можно было попить воды, если успеешь. Во время одного такого похода Павел спросил у милиционера, зачем они так с задержанными.

И пожилой мужчина серьезно ответил Павлу, якобы есть информация, что всем, кто был на площади 10 августа, заплатили 50 евро.

Вот что Павел рассказывает о суде 11 августа:

— Меня очень удивило, что судили нас не в здании суда, а в РОВД. Судья спросил, как меня задерживали. Я рассказал. Он говорит, вам светит 30 суток: 15 — по одной статье и 15 — по второй. Судили по статьям за участие в незаконном массовом мероприятии и за сопротивление милиции.

Я развожу руками и говорю: «Посмотрите на меня. Я — и четыре омоновца со щитами. Какое сопротивление?».

Пытался договориться, чтобы дали большой штраф, но не сутки. А мне в ответ: «Сегодня у нас не день штрафов. Я вам дам самый маленький срок за этот день — десять суток». Я говорю: «Ну, пожалуйста…» Тогда судья спросил, не хочу ли я 15 или 20 суток. Вышел я из той комнаты и думаю: «Ну, все. Прилетел. Артист-экстремист».

Еще сутки Павел просидел в «стакане». Потом его перевели в камеру ИВС. Там — шесть кроватей. На всех — избитые люди. Еще один задержанный стоял у стены. Павел понял, что вместо шести их будет восемь.

— Первый раз поел примерно часов через 50 после задержания. Вместо назначенных десяти суток отсидел пять. Но ощущение было такое, словно месяц. Вдруг позвали на второй этаж, сказали, что решили нас отпускать. Но на оставшиеся пять суток могут задержать в течение года.

Павел отмечает, что родным не давали возможности передать ему в РОВД нужные вещи. Только благодаря настойчивости коллег из театра, мужчина получил одежду, белье, сигареты. Когда передали пакет, даже заплакал.

— Было странно, что другим передавали пакеты с чаем, конфетами, салом, колбасой. Потом моя мама рассказывала, что им даже не могли толково сообщить дни, в которые разрешались передачи.

Что приносили почитать задержанным

А еще, по словам Павла, задержанным приносили прессу.

Открывали окошки-кормушки и клали газеты про сад-огород, витамины в яблоках, туристические тропинки в Воложинском районе и сканворды.

— Думал: зачем так с нами? Нам уже и так хватило. В последний день открылась кормушка. Я попросил милиционера мне прикурить сигарету. Тот прикурил и говорит: «Артист больших и малых? Ну что же ты так?». Хорошо поговорили с ним. Вот такой контраст.

Некоторых милиционеров Павел просил, чтобы позвонили жене. Те обещали, но не звонили.

— Думал, что после задержания меня смогут уволить с работы. Скажут: уголовник. Но как вышел, все начали звонить, поддерживать. Как-то зашел в театр на репетицию. Коллеги меня обнимали, некоторые — со слезами.

А директор театра, по словам Павла, и не думал его увольнять. Сказал: «Как можно уволить героя?»

Видео Анастасии Уткиной, монтаж Игоря Палынского:

• Тэкст даступны на мове: Беларуская