Фота Настассі Уткінай. Дзяніс Краўчонак быў затрыманы 9 жніўня ў Маладзечне.

Среди задержанных 9 августа в Молодечно был Денис Кравченок.

Он сейчас живет в Минске, но родной город – Молодечно. Здесь живут его сестра и брат. Время от времени мужчина приезжает сюда на выходные. Его задержали примерно в 23:30. Денис поделился своей историей задержания с читателями «РГ»:

– Я шел по Великому Гостинцу, был возле бывшего магазина «Елгава». Шел в сторону магазина «Аквадив», там меня и задержали. Хотел купить сигареты, думал, вдруг работает этот магазин. Вижу, что останавливается машина и оттуда выходят люди в черной одежде. Направился во дворик, почувствовал, что с ними лучше не сталкиваться. Но чтобы осмыслить все, было очень мало времени.

Во дворике меня остановили два или три человека. Подошли, было видно, что думают, задерживать ли. Потом увидели на моей руке белую ленточку, я сделал из шнурка, взяли под руки и повели в бусик, надели наручники.

Там уже было несколько человек, они были тесно сгруппированы, кто-то был на полу. Я на кого-то немного завалился. В машине задержанных было человек семь. Потом заводили и других, еще человек семь-девять. Увезли в РОВД.

9 августа в Молодечно

В бусе был шофер и еще несколько сотрудников. Мы все были перепуганы, до одного человека я дотронулся в знак поддержки.

Было сильное моральное давление, разговаривали с нами, как с кем-то, кто ниже тебя. Разговаривали грубо, громко, командами: «Лежать!», – в таком ключе. Завели двух женщин, они начали спорить, им отвечали: «Молчать!» Они также отвечали на повышенных тонах. И было видно, что те омоновцы сами не знали, как к этим женщинам относиться. Я боялся, что они получат дубинкой.

Одна женщина особенно сокрушалась: «Мне 40 лет, шла по улице, я что, ходить по улице не могу?» Омоновцы грубо говорили, чтобы она замолчала, а она продолжала. Так доехали до милиции. Я молчал, понимал, что это не имеет смысла, что у них приказ – морально давить.

Во дворе всех разложили, толкая. У меня счесались локти и колени.

Когда привезли нас, во дворе уже лежало человек 25-30. Все лежали головой вниз возле стены, лежали рядами, как домино. Пролежали там два-три часа, пока не составили протокол, потом нас вернули сюда же. Некоторые жаловались, что наручники очень тугие, некоторым их снимали.

Привозили еще задержанных. Я пытался подсчитывать, насчитал человек 40-50. Я пытался поворачивать лицо, рассматривать людей, ловил взгляды, чтобы почувствовать поддержку с другими.

Во дворике видел людей в погонах. Некоторые, кто лежал рядом, говорили по званиям, а я не разбирался. Избивали людей, которые разговаривали. Двух женщин привезли с нами, сколько еще было женщин – не помню. Когда я лежал, был опасный момент, когда мог получить дубинкой.

Начал спорить, спрашивал, за что нас избивают – тоже с нецензурной лексикой. Подошел милиционер и сказал, что там двух их человек побили, что-то сломали им, кажется. Я думал, побьет меня, но сдержался, ничего не сказал больше. Говорю, что моей знакомой руки сломали, не ответил ничего.

Часа через два-три разрешили сесть, и я был за это благодарен. Потом отводили составлять протокол и возвращали обратно. Но все это время не позволяли сходить в туалет. Это для меня было самое сложное психологически.

Несколько раз просил сводить, говорили ходить под себя. Это одно из самых неприятных воспоминаний, очень трудно морально было из-за этого.

Я думал, как хорошо, что август, ведь ночью на земле лежать опасно, хорошо, что лето.

Один парень лежал рядом со мной. Он, наверное, служил, сталкивался с милицией или ОМОНом, и говорил, что такого никогда не было, никогда так не издевались над людьми.

Когда составляли протоколы, всем написали одинаковые, у нас не спрашивали, где и как задержали. Спрашивали только наши данные – адрес, фамилию. Протокол на меня составили за минуты три. Потом вернули во дворик, мы там сидели.

Часа через три начали группировать по автозакам, кого куда везти. Нам не говорили, куда везли, оказалось, что где-то в восемь утра привезли в Червень. Там каждому раздали по матрасу, постельному белью, распределили по камерам.

Мне дали восемь суток ареста. Суд был на третий день, 12 августа. Длился три-пять минут. Понимал, что смысла объяснять что-то нет, что это система, которую не переубедить.

Хотя сейчас думаю, что, может, стоило бы оспаривать. Осудили по статьям 23.4 и 23.34 – участие в несанкционированном массовом мероприятии и сопротивление. В этот день мои родственники узнали, где я, и приехали ко мне, передали передачу.

За все это время самое неприятное – что не могли сходить в туалет, пока ехали в автозаке.

Получается, нас не пускали в туалет с момента задержания, всю ночь, и всю дорогу в автозаке. Когда ехали в автозаке, мы кричали, просились, потому что какой еще выход, а на это не реагировали никак.

• Тэкст даступны на мове: Беларуская