Віталь Алейнік расказвае сваю гісторю. Фота Настассі Уткінай.

Молодечненец Виталий Олейник работает в Минске. 23 сентября, вечером, он был в центре столицы. Шел по улице Ленина до станции метро «Октябрьская». Однако не дошел до нее.

Задержание: неизвестные люди не представлялись, не объясняли причин

– Центр столицы – место, где имеет право находиться каждый человек. Я часто там бываю, так как работаю в финансовой отрасли и встречаюсь с партнерами. 23 сентября вечером на улице Ленина ко мне подбежала группа агрессивных людей в оливковой форме, некоторые – с дубинками. Я понимал, какие последствия бывают после таких атак. Моя семья уже пострадала от этих событий. Поэтому я показал, что у меня ничего нет в руках, что иду мирно, – вспоминает Виталий.

Не представляясь, не называя причин, Виталию приказали садиться на землю. Один из людей заломил ему руки за спину и стянул строительной стяжкой. Виталия затянули, как он впоследствии понял, в здание Главного управления по борьбе с организованной преступностью и коррупцией. Лицом к стене посадили в коридоре у КПП. Рядом уже были люди, некоторые из них – окровавленные.

– Когда неизвестные сотрудники вышли, у меня получилось договориться на КПП, чтобы мне разрезали стяжку. Я попросил напоить людей водой, что была с собой. Мне разрешили, – делится Виталий.

Потом у всех начали спрашивать о документах. Виталий показал. А когда прозвучало требование показать мобильники, мужчина решил – этого не сделает:

– У меня в телефоне только фотографии семьи, детей.

Но я услышал, как оскорбительно люди в оливковом обсуждают фотографии жен задержанных, как читают семейную переписку.

Мне не хотелось, чтобы это делали по отношению к моей семье. В итоге, несколько раз грубо потребовав мой мобильник, в суете о нем забыли.

В Центральном РУВД: Спрашивал, почему задержали. В ответ – маты

Через некоторое время задержанному сказали, что его скоро отпустят. Но вместо этого повели на улицу и посадили в служебный автомобиль, в камеру. Сразу же вбросили другого человека, позже – еще одного, с разбитой головой.

– Нас привезли во двор какого-то учреждения. То, что это Центральное РУВД, поняли позже. 10-15 человек построили по стенке. Звучали угрозы и маты. Я в стрессовом состоянии спросил, не собираются ли нас убивать. В ответ завязался диалог. «Мы еще никого не убивали», – ответили мне. Тогда я назвал несколько фамилий погибших на протестах. Мне ответили, что они же сами лезли на баррикады.

Виталий, знающий правоведение, пытался выяснить, почему его задержали, в каком он статусе. А в ответ получал маты.

Фото Анастасии Уткиной.

В РУВД молодечненца закинули в зал, где сидели милиционеры. Требовали подписать протокол. Виталий ответил, что будет все делать только с адвокатом. В ответ услышал: тут каждый милиционер юрист и может посоветовать, что делать. В конце концов задержанному пояснили: его будут судить по административному процессу.

– Я спросил: «Со свидетелями в черных шапках?» На что мне ответили: «Милиция волнуется за себя и жизнь семей».

Интересно, почему милиция – силовое ведомство – волнуется, а я, обычный человек, не могу волноваться за свою семью.

В очередном кабинете пытались взять отпечатки пальцев. Но без адвоката мужчина не согласился.

– Периодически происходили диалоги с работниками РУВД. Я разговаривал тактично, вежливо.

В одном из разговоров услышал, что если бы я служил в армии, больше понимал бы ситуацию. На что ответил, что учился в нескольких университетах и писал аспирантскую работу.

Окрестина: Руки – на стену, ноги – расставить

После нескольких часов в бетонной камере задержанных вывели на улицу, затолкали в автозак и привезли на Окрестина.

– Опять руки на стену, ноги расставить, голову вниз. Кто наклонял не так низко, подлетали и били. В нашей камере было четыре человека. Сразу не дали постель, вещи первой необходимости. Подбодрили с сокамерниками друг друга. Скрутились на грязных матрасах и, накрывшись куртками, уснули, – рассказывает собеседник.

На следующий день начинались заседания по скайпу. По словам Виталия, система не справлялась ни с количеством судов, ни с наплывом задержанных. Задействовали второй корпус на Окрестине, куда и перевели молодечненца.

Дали разбитый телефон и сказали: вот суд

Суда Виталий дождался 25 сентября:

– Пригласили на коридор, дали в руку разбитый телефон и сказали: «Вот твой суд». Изображение и звук на экране трудно было разобрать. Я сказал судье, что плохо слышу и вижу, могу что-то важное пропустить. Фамилию и имя судьи – Юлия Густырь – услышал с пятого раза. Я много ходатайствовал, просил провести нормальное заседание. Ходатайства отклоняли. Но разрешили поговорить с адвокатом. Судья вышла из комнаты. Я говорил с адвокатом, но рядом стоял милиционер. И это нарушение. Из протокола Виталий узнал, где и когда его задержали. Говорит, прозвучали другое место и время. После на экране появился свидетель в черной маске. Он утверждал, что видел Виталия в колонне.

По словам собеседника, свидетель путался. Но судья озвучила приговор – 15 суток.

– Грустно и смешно одновременно. Суд признает смягчающими обстоятельствами наличие у меня детей, но дает максимально возможный срок, – говорит мужчина.

Жодино: Приглашаем в лагерь военнопленных

На Окрестина Виталий был трое суток. Потом загрузили в автозак и увезли в Жодино:

– Ехали в автозаке и слышали, как сигналят проезжающие мимо машины. Было так приятно! Возможно, водители так протестовали против системы, возможно, поддерживали нас.

Жодино началось с матов, оскорблений, стука дубинками по стенам, морального и физического насилия:

– Нас погнали по каким-то коридорам. Кричали: бегите, держитесь правой стороны, опустите голову. До сих пор в сознании эти слова. В очередном коридоре сказали: «Добро пожаловать в лагерь для военнопленных». И как везде: руки на стену, ладони развернуть, ноги расставить. Здесь в моей камере было восемь человек. От холодной воды началась аллергия. Не хватало посуды и еды. Иногда приносили четыре чашки на восемь человек.

Режим дня в тюрьме в Жодино.

По словам Виталия, особенно тяжелыми были дни с понедельника по среду. Ближе к ночи привозили много задержанных, на коридоре слышались удары, крики людей.

– На тот момент лично я еще физического насилия сильно не почувствовал. Но морально было нелегко. Ежедневно приходилось наблюдать, как милиционеры обращались с задержанными. Человека, который значительно превышает его и по возрасту, и по образованию, милиционер оскорблял, тыкал ему.

Правду затыкают силой

Потом столкнулся с физическим насилием и Виталий.

После тюрьмы в Жодино. Фото предоставлено Виталием Олейником.

– Как-то вывели на перекличку. Спросили, какие пожелания. Я ответил: отпустить незаконно задержанных. Спросили, кто это сказал. Я представился. Ко мне подошел работник и начал бить по ногам дубинкой. Я хотел посмотреть ему в глаза, но не получилось: он стоял сзади. После этого я понял: здесь боятся правды и умеют затыкать ее только силой.

14 октября Виталий сходил в один из молодечненских медцентров и зафиксировал побои – кровоподтеки на обоих бедрах.

Перед выходом в тюрьме изменились правила. Если раньше задержанным разрешали днем присесть на кровать, то теперь можно было только ходить по камере или сидеть на узких лавочках.

Милиционеры терялись, когда понимали: задержанных считают героями

В тюрьме задержанные почувствовали солидарность белорусов. В день передач упаковки с едой, необходимыми вещами текли рекой.

– Интересно было наблюдать за растерянностью милиционеров в такие дни. Они думают, что сторожат вроде бы правонарушителей. А судя по количеству передач, общество нас считает, наоборот, героями.

Виталий: не хочу, чтобы мои дети играли в ОМОН

Освободили мужчину 9 октября вечером:

– Опять приказы: руки – на стену, ноги – расставить, голову – вниз. Казалось бы, люди же отсидели, относитесь к ним нормально. Но нет.

Кого-то подтолкнут, на кого-то матерятся. До последнего подчеркивают свою силу.

Встречали Виталия родные. Говорит, под тюрьмой был целый поток машин – друзья, волонтеры приехали встречать освобожденных. У незнакомых людей спрашивали, куда подвезти.

…Маленьким детям Виталия родные сказали, что папа 15 суток был на работе:

– Им пока невозможно да и не стоит объяснять, что происходит в стране. Я хочу, чтобы мои дети играли в свои детские игры, а не в ОМОН.

• Тэкст даступны на мове: Беларуская