Алесь Капуцкі (злева) ў дзень затрымання. Фота Настассі Уткінай.

Полгода назад, в первые дни протеста, 10 августа прошлого года, на центральной площади в Молодечно задержали молодечненца, правозащитника Алеся Капуцкого.

Вот как Алесь вспоминает свое задержание:

– Как правозащитник я должен мониторить массовые мероприятия. Начал мониторинг еще 9 августа. А 10 августа до меня дошли сведения, что будет снова сбор на площади. Мы с моим коллегой-правозащитником Эдуардом Баланчуком одели жилеты с надписью «Наблюдатель», повесили официальные бейджи «Белорусского Хельсинского комитета» и двинулись к площади. Здесь уже стояли протестующие и силовики. Люди вели себя мирно, одни укоряли силовиков, некоторые стояли перед ними на коленях, показывая свой мирный характер. Никакой агрессии со стороны людей не наблюдалось.

По словам Алеся, в функции правозащитников входит фиксация неадекватного поведения как с одной, так и с другой стороны. Поэтому когда силовики стали надвигаться на людей, Капуцкий с коллегой начали вести фото- и видеофиксацию.

– Когда я оказался с тыла силовиков, человек в белой рубашке показал на меня рукой и меня задержали. Зная по опыту минских коллег, что наблюдателей на массовых мероприятиях не задерживают, я воспринял это как недоразумение, но не стал ничего доказывать и подчинился. Те, кто задерживал, не представились, а заломили руки и повели к спецтранспорту, – продолжает Алесь.

Его вместе с несколькими задержанными привезли во двор Молодечненского РОВД, где на асфальте лежали люди. Задержанных вывели, поставили руками к стенке, стали обыскивать и по одному отводить.

– Пока я так стоял, ко мне подбежал кто-то из сотрудников милиции, с силой сорвал мою голубую жилетку и бросил на землю, сказав что-то вроде: «Наблюдатель? Мы еще разберемся…»

Меня отвели и положили лицом на асфальт, руки зафиксировали сзади строительной стяжкой. Периодически привозили новых задержанных, многие из которых уже были избиты. Постепенно двор заполнился лежачими на асфальте людьми. Местные милиционеры вели себя строго, но по-человечески. Когда у людей стали затекать пережатые наручниками или стяжками руки, они откликались на просьбу ослабить или поменять стяжку. Так было и в моем случае. Когда же во дворе появлялись омоновцы, начинался сплошной рев и мат, а кому-то из неправильно лежачих перепадало дубинкой или сапогом.

Потом один из сотрудников РОВД, развязав руки, повел Алеся в здание, где дали возможность заскочить в туалет. Вернули его уже в другое место, ближе к выездным воротам. В полночь Алеся и еще нескольких человек посадили в спецтранспорт и увезли в Воложин.

В камере в Воложине уже сидели ребята из Ракова и Вишнево.  Было от 11 до 13 человек в помещении, рассчитанном на десять.

– Все трое с половиной суток я спал на боковой железной кушетке для сидения. Ребята поделились подушкой и парой одеял. Обращались там с нами по-человечески. Только там составили административные протоколы.

Прочитав свой протокол, я узнал, что участвовал в несанкционированном мероприятии, и с удивлением прочитал, что, оказывается, «кричал, отмахивался, упирался ногами и руками». Я написал, что с протоколом не согласен.

Судили Алеся вместе с еще четырьмя сидельцами 12 августа:

– Всех завели в какую-то комнату с судьей, милиционерами, но без секретаря. Суд каждого занимал примерно пять минут. Мне судья Зенько дал 15 суток. Но благодаря протестам против насилия и беззакония, нас стали выпускать. Я вышел на свободу уже 14 августа. Оспорил приговор в областном суде. Но его оставили в силе, упразднив только не отбытый мной срок.

На вопрос, помогло ли ему знание законов в те августовские дни, ответ Алеся однозначен: бессмысленно в той ситуации, в которой оказалась страна, говорить о законах.

• Тэкст даступны на мове: Беларуская