Лідзія Дарафееўна Літвінчук сёння. Фота Настассі Уткінай.

Недалеко от Красного есть деревня Осовец. Здесь живет 97-летняя Лидия Дорофеевна Мушевец (Литвинчук). Сюда, на родину мужа, она, девушка с Полесья, приехала в 1946 году. А до этого были родное Полесье, польский Освенцим, немецкий Дахау и трехлетняя работа на немецкого фермера.

Так получилось, что во Вторую мировую Лидия Дорофеевна вместе со своим будущим мужем Владимиром Михайловичем Мушевцом ходили буквально одними и теми же тропами: Освенцим, Дахау, трудовая биржа в Мюнхене. А познакомились только после войны на Полесье. Но обо всем по порядку.

Как началась война для Лидии Литвинчук

Родилась Лидия Дорофеевна в 1924 году в деревне Заводной остров на Мозырщине. А корни ее – из Украины, из под Белой Церкви, что в Киевской области. Там ее дед Андрей Литвинчук продал свою землю В и 1903 году с семьей перебрался на Полесье. Приобрел 25 гектаров дешевой заболоченной и заросшей земли, которую семья стала возделывать.

Дорофей Литвинчук, отец Лидии Мушевец. Фото из архива семьи Мушевец.

А в начале прошлого века один из сыновей Литвинчука, Дорофей, женился на Елене Бегляк. У них и родилась моя героиня. В 1939 году она окончила Махновичскую семилетку и поступила в Мозырское учительское училище на учительницу начальных классов. Годом ранее это училище окончила и старшая сестра Лидии, Варвара.

О войне Лидия узнала на военных сборах, которые каждое лето устраивали в училище. 22 июня 1941 года руководство лагеря построило всех учащихся и объявило, что началась война. Лидия с подругами несколько дней помогали на станции военном и штатском отгружать в вагоны документацию, стратегическое оборудование. После Лидия подалась к родному дому, где приняла руководство магазина от двоюродного брата Николая Старовойтова.

Сам Николай подался в военкомат. Вскоре в Махновичах создали партизанский отряд, в который зачислили парня. Кстати, после войны Николай стал известным скрипичным мастером, белорусским Страдивари.

Скрипка, сделанная Николаем Старовойтовым. Фото предоставлено Алесем Раткевичем.

В войну по заданию партизан Лидия вывозила из своего магазина все: от спичек и соли до гвоздей и бумаги, в лес, в конспиративное место. В деревню немцы сумели добраться только в декабре, как болото полностью замерзло. А в начале Нового года партизаны врасплох налетели на комендатуру и убили немцев вместе с их комендантом. Потом немцы долго сюда не приходили. Многие сельчане записались в партизанские отряды.

Три года работали в хозяйстве немецкого фермера

Снова налетели оккупанты весной 1942, когда партизаны покинули деревенские квартиры и ушли в лес. Лидии и ее племяннице Ольге Литвинчук дали 15 минут на сборы. Пешком пришли в Ельск в спецлагерь для временного содержания заключенных перед отправкой в Германию. Держали там долго, домашняя еда закончилась. Как-то к девушкам пришел родственник, дядя Ильюк, живший в Ельске. Он перекинул через ограждение пакет с едой и теплыми вещами и пообещал, что выкупит их. Но не успел.

На следующий день заключенных загрузили в вагоны-телятники и привезли в польский Освенцим. Здесь часть людей оставили, а другую, включая полесских девушек, отправили дальше, в Германию. Судьба забросила их в Баварию, в концлагерь Дахау, который разделялся на лагерь смертников и рабочий. Лидия и Ольга попали в рабочее. Впервые после долгого перерыва поели здесь овсяной похлебки. В этом концлагере тоже долго не задержались. Спустя сутки на машинах девушек переправили в Мюнхен в каменное трехэтажное здание с вывеской Arbeitsamt (рабочая биржа).

Отсюда Лидию с Ольгой забрали в городок Дайзенгофен к фермеру Карлу Мидермайеру. Они стали работать на большом хозяйстве.

Это 36 дойных коров и четыре больших быка, не считая телочек и телят. Для обработки полей было шестеро лошадей.

Рабочий день начинался с четырех часов утра. За три часа нужно было почистить весь коровник от навоза. В семь – завтрак. В восест все работники и члены семьи шли на работу в поле.

Дома оставалась только хозяйка, фрау Катрин. Она готовила еду на всех в одном котелке. Полдень – обед, и снова в поле. С 16:00 и до 22:00 Лидия с Ольгой снова чистили и кормили коров. После – ужин и спать, там же, на коровнике, в тамбуре с сеном.

Сперва хозяева относились недоверчиво к девушкам, но те работали ответственно. Хозяин Карл заметил это. Через год у Лидии и Ольги с семьей фермера сложились дружеские отношения. Дочь хозяина, фрейлен Онэ была ровесница с девушками, вторая дочь, фрейлен Катрин, – на два года младше их. За год все гастарбайтеры уже хорошо изучили немецкий. Семья фермера интересовалась жизнью в СССР,белорусской природой, людьми и их традициями. Лидия, которая была хорошей рассказчицей, рассказывала им обо всем.

Полесские девушки внешне стали настоящими фройлен. Об этом позаботились молодые немки, с разрешения родителей поделившись своим гардеробом.

И все же по ночам Лидии и Ольге сны не давали забыть о Родине. Как-то в апреле 1945 в четыре часа утра девушек разбудили разрывы снарядов со стороны Мюнхена. Это город штурмовали союзники-американцы. В тот день хозяин разрешил гастарбайтерам не работать. Вывесил на доме белый флаг и сам пошел с семьей работать в поле.

Путь домой

Теперь девушек ждал путь домой. Через два дня в городок приехал трактор с прицепом и отвез советских граждан в Мюнхен для отправки на родину. Общежитие в Мюнхене было наполнено советскими заключенными. В вестибюле была столовая, кормили американскими консервами, тушенкой, рыбой. Кто был годен к военной службе, забирали в армию. Остальные ждали отправки в СССР. Через какую-то неделю, обеспечив узников трехдневными ссобойками, советская комендатура Мюнхена начала отправку граждан.Бывших узников из города начали вывозить на американских машинах в сторону Австрии. Через километров двести автоколонна остановилась. Людям приказали выйти и построится.

– А нам, – говорит Лидия Дорофеевна, – сказали подождать здесь или идти потихоньку по шоссе, чтобы попасть в назначенный городок. Колонна без отдыха с надеждой двинулась вперед. Шли долго, но городка не нашли и машин не дождались. Переночевали в дороге. Стало понятным, почему комендатуре понадобилось срочно вывозить узников из Мюнхена. Причина – переход советских граждан на американскую зону. И чтобы лишить желающих на переход такой возможности, командование решило быстрее вывезти людей из города, на подконтрольную советским войскам территорию. Только на пятый день дошли до того самого городка и снова стали ждать. В конце июля дошла очередь ехать домой. Через неделю они были уже в Будапеште. Здесь снова-перевалочный лагерь. Отношения местных были дружелюбны. Давали одежду, обувь, угощали. Полесские девушки в ответ помогали местным собирать виноград. Более двух недель Лидия с Ольгой прожили в местной семье, помогали по хозяйству. Хозяин – болгарин даже предлагал остаться.

Но девушки рвались на родное Полесье. Где-то 20 августа поезд тронулся из Будапешта в Украину. В Киеве Лидия с Ольгой пристроилась на первый грузовой поезд до Ельска. Оттуда пешком дошли до родной деревни и на месте домов увидели обгоревшие камни от печей. А рядом с ними возникали срубы нового жилья. Родные Лидии ютились в построенном небольшом подвале на своем подворье рядом со сожженным домом. Здесь Лидия их и застала во время ужина, а с ними – незнакомого военнослужащего.

Лидия и Владимир

От родных стало известно, что в июле 1943 года на деревню снова нагрянули враги. Пока те окружали Заводной остров, почти все жители покинули жилье. Остались только немощные старики, которых фашисты отвезли в соседние ремезы, загнали в здание и сожгли. Жители Заводного острова, которые спаслись, к зиме ютились на болоте в шалашах, а зимой перебрались в наземные погреба-землянки. После войны деревня начала возрождаться. Восстанавливался колхоз, леспромхоз, узкоколейка. Для ее восстановления в Заводной остров направили военных железнодорожников.

Владимир Мушевец. Фото из архива семьи Мушевец.

Один из них, рядовой Владимир Мушевец, взял шефство над семьей папы Лидии Дорофеевны. Этого военного Лидия и заметила среди своих родных в первый день возвращения из чужбины. Владимир помогал Дорофею по плотничему делу. Это ремесло ему было знакомо с детства. Между Лидией и Владимиром завязалась дружба. Девушка стала работать в Движской семилетке.

Как-то, выходя после занятий из школы, Лидия во дворе увидела своего друга Владимира. Сейчас молодые встречались каждый выходной. Когда военные обновили узкоколейку, Владимир поехал под Брест. А Лидия осталась работать и учиться заочно на третьем курсе в Мозырском учительском училище.

Что происходило во время войны в Осовце и окрестностях

Владимир присылал девушке письма. Рассказывал, что родился в деревне Осовец в 1918 году, когда здесь уже хозяйничала кайзеровская Германия. А в 1921 ее сменила Польша. Отец Владимира, Михаил Иванович, после возвращения с Первой мировой сильно болел. И в 1924 году, когда Владимиру шел седьмой год, умер от туберкулеза. Мать, Юстина Ефимовна, поднимала детей сама. Владимир закончил четыре класса польской школы.  В 15 лет, как самый старший, взял на себя обязанности хозяина. Через несколько лет, как меньше подросли, устроился в Молодечно на хлебопекарню.

Родители Владимира Мушевца, Юстина Ефимовна и Михаил Иванович. Фото из архива семьи Мушевец.

Когда 1 сентября 1939 года фашистская Германия напала на Польшу, его не мобилизовали в Войско Польское, не попал и на финскую войну. Призвали в конце 1940-го в Красную Армию, в строительный батальон, который формировался в Вилейке. Сформированный, но не обмундированный батальон перебросили на Белосточчину, после строили аэродром в Зельве. Здесь 22 июня от местных жителей узнали, что началась война. В первые дни пытались продолжить стройку аэродрома. Но немцы не давали это делать. Поэтому поступила команда всем уйти подальше от аэродрома в лес. После военных строителей из Западной Беларуси решили распустить по домам.

Владимир двинулся через Щару, за ней Липичанскую пущу, с другими западниками вышел к Неману. Иногда налетали немецкие самолеты, много людей из колонны погибло. В местечке Любча перебрались на другой берег Немана. Там уже одни пошли в направлении Сморгони, а другие, включая Владимира, через Налибоки в сторону Ивенца.

После Владимир и еще несколько человек двинулись натеньки через болото на городок.

На первом хуторе жители предупредили, что городок, Видевщина и красное заняты немцами. На хуторе переночевали. А утром подались на Алехновичи. Владимир шел опушками. Сначала – к Плебани, а там через Малашки в Осовец, где встретился с родными.

Сельчане рассказали, что уже на третий день войны дошли слухи, что немецкие войска идут на Минск через Красное. И действительно, скоро на улице Осовца люди увидели вооруженных чужаков на мотоциклах. С этого дня там провозгласили немецкую власть. Чужаки со своими помощниками забрали весь собранный урожай. А еще мужики должны были работать на лесозаготовках и на других работах в Красном.

В начале 1942-го в окрестных лесах начали организовываться партизанские отряды, наладившие связь с асовлянскими мужиками, работавшими у немцев в Красном. Владимир работал на лесозаготовках за Раевкой. Там же в лесу и передавал партизанскому связному Есмановичу (Петрачку), объездчику леса, разведданные и оружие с патронами, добытое осовлянскими рабочими из немецких складов. И так в течение двух лет. В 1943 году немцы заподозрили Владимира в связи с партизанами. 27 сентября его задержали в Ракутевщине, где тот должен был встретиться с человеком с разведданными для партизан. Чтобы отвести от себя подозрение, Владимир в Ракутевщине сначала зашел к сапожнику Павловичу перешить старые сапоги для младшего брата. Здесь застрял, тем самым спасая себя. Ведь когда вышел от Павловича, то заметил незнакомца в окружении немцев и полицаев. Владимир попытался пройти дальше по дороге, но немцы приказали остановиться. Его задержали и отвезли в Молодечно в Шталаг, а после – в Минск, на Володарку в гестапо. Здесь пытали, но он не признался в связи с партизанами.

Освенцим и Дахау в судьбе Владимира

Через несколько дней Владимира с другими заключенными загрузили в вагоны-телятники и поездом отправили на Запад. Как после войны выяснилось, по тому же маршруту, по которому прошла и Лидия годом ранее – сначала Освенцим, после – Дахау и та же самая трудовая биржа Arbeitsamt. Здесь его как профессионального хлебопека отправили работать на хлебозавод. Здесь и дождался освобождения. Когда пришла советская армия, Владимира сразу там же, в Мюнхене, зачислили в строительный батальон и отправили в СССР, на возрождение народного хозяйства. И уже в начале июля Владимир Мушевец со своим батальоном попал на Мозырщину, на восстановление узкоколейки Махновичи-Ельск. Полевой батальонный лагерь расположился на окраине деревни Заводной остров. Там он и познакомился с Лидией Дорофеевной Литвинчук.

С Полесья – навсегда в Осовец

До августа 1946 года знакомство переросло в любовь. В середине августа Владимир демобилизовался из армии, въехал в Заводной Остров забрать Лидию в Осовец. Семья девушки тревожилась, так как в Западной Беларуси было неспокойно: доходили слухи, что здесь еще много антисоветских вооруженных группировок в лесах. Но Лидия с любимым все же двинулись в Осовец. Деревня встретила молодых почти полностью сожженной, погибло полсотни ее жителей, включая мать Владимира. Необстрелянные осовецкие юноши сложили головы на финской войне, в армии генерала Андерса, пропали без вести.

Свадьба Мушевцов. Фото из архива семьи Мушевец.

Надо было все начинать заново – строиться, заводить семьи, создавать колхоз. До 1939-го Осовец был под Польшей, и до войны создать колхоз не удалось, так как почти все были против. Эта тенденция осталась и в послевоенное время. Сначала шли уговоры, убеждение. Немало усилий для создания колхоза прилагала и Лидия Дорофеевна. Но как ни старалась она, не хотели крестьяне прощаться с единоличством. В начале 1947 года на крестьян-единоличников со стороны власти началось административное и юридическое воздействие. Исполкомы проводили инвентаризацию крестьянских подворий, искали кулаков и середняков. Людей облагали тройными налогами. Началось раскулачивание. У людей из соседних деревень забирали скот и землю. Лидия Дорофеевна всем, кто соглашался, писала заявления на вступление в колхоз, так как люди имели только польское образование. К осени 1947 колхозы все же создали.

Владимир Михайлович устроился вольнонаемным в воинскую часть в красном, а Лидия Дорофеевна работала в школе. В семье родились сыновья Михаил, Леонид, Владимир. В восстановленном после войны родительском доме места хватало.

Затянулись военные раны, но родителям пришлось пережить еще одну трагедию. В июне 1991 года при трагических обстоятельствах в один день погибли два сына, Леонид и Владимир. Во время купания на речке Рыбчанке у одного из братьев судорога свела ноги, и он начал тонуть. Второй нырнул его спасать, но на поверхность уже никто не вынырнул. Погибших водолазы нашли под обрывистым берегом сцепленными. А в 2000-м от потери двух сыновей не выдержало сердце Владимира Михайловича. Это очередная рана сильно надорвала здоровье и Лидии Дорофеевны.

Но она сегодня в 97 лет живет одна в своем доме и не хочет переезжать в семью сына.

– Я здесь живу за себя, за своего любимого мужа и за родных деток своих, – говорит женщина.

Хочу выразить слова благодарности за эту статью Лидии Дорофеевне Мушевец (Литвинчук), Марии Денисовне Пашковской (Старовойтовой), Еве Семеновне Чернецкой, Леониду Брониславовичу Пашковскому, Елене Степановне Хмельницкой (Литвинчук), Татьяне Сергеевне Черник (Подвысоцкой), Марии Харитоновне Мушевец (Павлович).

• Тэкст даступны на мове: Беларуская